Книги

Алексей стоял на пепелище и не мог поверить, что это его завод. Тот самый, где он когда-то проектировал станки, где мечтал о светлом будущем, где получил первое предупреждение о грядущих репрессиях. Немцы отступали в спешке и взорвали все, что могли. Остались только искореженные балки да груды кирпича. — Ну что, Алексей Сергеевич, — сказал директор завода Иван Петрович Кузнецов, — будем восстанавливать? — Будем. — С чего начнем? Алексей обвел взглядом руины. Сорок восемь лет. Почти полвека жизни...

22 июня Алексей проснулся от грохота. Не от будильника — от взрывов. Он вскочил с постели, выглянул в окно. Над Москвой висели странные черные точки, от которых вниз падали еще более черные точки поменьше. — Вера! — крикнул он. — Вставай! Началось! — Что началось? — Жена села на кровати, растерянно оглядываясь. — Война. Одно слово. Пять букв. А за ними — крушение очередного мира. Мише исполнилось шестнадцать. Высокий, худощавый, с горящими глазами. Похож на отца в том возрасте. Только тот Алексей в семнадцать лет видел революцию, а этот в шестнадцать увидел войну...

Поезд с раскулаченными прошел мимо завода рано утром. Алексей стоял у окна цеха и смотрел на товарные вагоны с зарешеченными окошками. Из некоторых высовывались детские ручки. Двадцать девять лет. Ровно двадцать четыре года с того дня, когда пятилетний мальчик увидел кровь на снегу у Зимнего дворца. Ровно двенадцать лет с крушения его мира в семнадцатом. И вот — новая змея сбрасывает кожу. — Товарищ Волков! — За спиной раздался голос мастера Петрова. — Почему стоите? Работать надо, а не в окно глазеть! — Извините, Семен Иванович...

Свадьба была скромная. Тихая. Без пышности и блеска — не время сейчас для роскоши, да и не к лицу людям их положения. Алексей стоял в загсе рядом с Верой и думал о том, как странно повернулась жизнь. Семь лет назад он был барчуком из богатой семьи. А теперь — инженер на заводе, женится на дочери слесаря. И счастлив. Впервые за многие годы по-настоящему счастлив. Вера была на два года младше, маленькая, черноглазая, с косой до пояса. Познакомились на заводе — она работала в конструкторском бюро чертежницей...

Алексей стоял у классной доски и не мог вспомнить ни слова из стихотворения Пушкина. В голове была каша. За окнами шумела февральская Москва — нет, уже не февральская. Март. А может, апрель? Время летело так быстро, что не успевал следить. — Волков! — рявкнул учитель словесности Петр Семенович. — Вы где витаете? На луне? — Простите, Петр Семенович. Я... — Алексей обвел взглядом класс. Половина парт пустовала. Кто-то ушел добровольцем на фронт, кто-то уехал с семьей в деревню, кто-то просто перестал ходить — зачем учиться, когда мир рушится? — "Я помню чудное мгновенье...

Алеша проснулся от голосов. Резких, встревоженных голосов взрослых, которые думали, что он спит. За стеной, в родительской спальне, мама тихо плакала. Папа ходил туда-сюда — Алеша слышал скрип половиц под его тяжелыми сапогами. И говорил что-то быстро, сердито: — ...на фабрике бунтуют... требуют... да что они о себе думают, холопы! — Сережа, тише, — просила мама. — Алешу разбудишь. — А может, и правильно, что разбужу! — Папа остановился. — Пусть знает, в каком мире живет! Алеша лежал в своей кроватке и не понимал...