Кратко

Гора разнеженно раскинула свое тело, подставив его ласкам солнечного света. Ее длинный хребет распластался на несколько километров. Ей было хорошо. Ее стопы уверенно стояли на земле, отчего колени задорно устремлялись вверх большими холмами. Лениво и томно дыша, гора наслаждалась жизнью. «Ты Божественна - думал солнечный свет, нежно целуя щероховатую кожу, - Я люблю тебя…» Гора томно вздохнула. Ее упругие каменные груди, вдрогнув, еще выше потянули к солнцу соски...

Запрыгивай в мои глаза море. Я распахну их пошире, чтобы вместить всю прелесть твоего разлива. Мягким томным выдохом заливайся в самую глубь глазниц. Пусть моя бездна соединяется с твоей. Что ты видишь там, море? Что чувствуешь? Вот твои волны протекают сквозь каре-зеленые фильтры моих зрачков- водорослей и принимают их за свои, родные. Вот они плавно стекают в самую бездну глаз, приближаясь к исполинскому зеркалу моей души. И тут ты видишь себя, море. Бескрайнее, глубокое, немного пугающее. Сегодня ты спокойное, вчера было буйное. Сегодня - томно вздыхающее, вчера штормно-помешанное. Запрыгивай в мои глаза, море, полностью, вместе с маленьким мальчиком, пытающимся оседлать твои волны...

“Шуба” - так стали называть меня одноклассники после того, как я пришел в школу, закутанный в мамину шубу. В тот день был крепкий мороз, а мое пальто сильно порвалось, когда я вечером играл с мальчишками в снежки. Пальто стало негодным, а купить новое в тот месяц мы не могли - папу уволили с работы и он сказал, что надо затянуть пояса. Вот мы и затянули. На моей шубе. Точнее на маминой. Она же мне была большая, аж до пола. И мама придумала, чтобы не резать подол, подогнуть шубу и подвязать папиным поясом. Стыдно, конечно, было перед ребятами, но мамина шуба мне нравилась. Я утыкался носом...

Всю мою долгую жизнь я прожила тут. Никуда не выезжала, не выходила, была предана месту где родилась. И поэтому мне известен каждый наш житель с его болезнями, страданиями и радостями. Я знаю все перекрестки, бугорки, выбоины и проблемные районы. Знаю где вкуснее поесть, где теплее поспать и где надежнее укрыться. Район, в котором я обитаю считается элитным. Здесь мало суеты, тихо. Сюда редко заглядывают неуместные чужие глаза. Поэтому живется тут легко и спокойно. Особая любовь моего святилища - это запах. Пахнет у нас им самим - ароматом жизни. От тепла и жары он становится чуть терпким, слегка жгучим, как будто знойным летом молодой баран на выпасе выпускает свои флюиды перед овцой...

Маша стояла и смотрела как Ваня с нахмуренными бровями и высунутым языком перекладывает камни из одной кучки в другую. - Что ты делаешь? - Не видишь? Работаю. - Ой, как интересно! В экскаватор? Ты экскаватор? - Ты что не видишь? Я дилектор, - важно ответил Ваня. - У.. а я думала ты экскаватор.. а мне папа говорил, что директор только командует и задачи раздает… - Вот я и раздаю задачи, - старательно перекладывая камни, сказал Ваня. Маша присела рядом: - А можно мне тоже попробовать? - Нельзя. У тебя не получится. Это тяжёлая работа. Не все хотят камни себе брать, таскаться с ними, решать что с ним делать, понимаешь, - мудро, по-взрослому с болью в голосе заявил Ваня...

Маша стояла на дороге, раскрыв рот. Мимо пролетала стая ворон и со стороны выглядело, что она стоит и их считает. Поэтому мама так и сказала: А Маша им-то и занималась. Она решала трудную для себя задачу - кем лучше быть - вороном, что летает или небом, по которому летают? Ведь если ты ворон, ты свободен лететь куда пожелаешь, кричать, что хочешь, гадить на кого выберешь, отбирать у другого ценные вещи, которые тебе понравились, драться за них и за еду, когда ты голоден. Ты можешь сидеть на самой верхушке сосны, смотреть на все сверху вниз, раскачиваться на ней, как на качелях и вообразить будто ты Маша, которая задрав голову вверх смотрит на ворона...