Детство дома.....

Устаю сейчас на новой работе физически, зато отдыхаю головой. Видимо, поэтому, засыпаю крепко и дрыхну до утра. (Не сглазить бы!) Снятся сны, которые я, конечно, не помню. Да и Бог с ними! Но этот сон запомнился. Приснилась бабушка и её сундук с книгами. Всплыли в памяти некоторые названия: Псалтырь, Часослов, Святцы, Каноник. Проснулась с ощущением, что как будто снова пролистывала старинные, пахнущие воском и ладаном страницы и на руках остался знакомых аромат из детства. Увы. Запах лишь только в памяти...

У современного поколения при слове «колонка» скорее всего возникнет образ музыкальной техники. У всех уже есть эта интересная вещь, наверное, кроме меня. Внучка, например, разговаривает с «Алисой» чаще, чем с бабушкой. Всё время чего-то спрашивает у неё. Удобная, к слову, штука. Подумываю обзавестись, чтобы ставить аппарат в ряды картошки, когда пропалываю или окучиваю. Главное нужную музыку закачать. А то вышла как-то на клумбу около подъезда, а из окна такая муть подростково –уныло- депрессивная доносилась, что впору самой закопаться в клумбу и цветы на холмике посадить...

Вот так вдруг взяла и вспомнила. Я вспомнила как моя бабушка иногда пряла. В памяти всплыл её образ, сидящей за прялкой и тихий голос, напевающий псалмы. У нас не было овец, шерсть которых могла быть использована для этих целей. У нас не было даже собаки. Но факт есть факт- моя бабуля иногда доставала прялку, устанавливала её посередине кухоньки, привязывала неизвестно откуда взявшуюся кудель и в её руках начинало крутиться веретено. Это было просто волшебно. Бабушкины руки умело управлялись с...

Старики называли его голбцем. Чудаковатое,но родное слово из детства. Погреб в моем родительском доме находился в кухоньке, в которой жило старшее поколение нашей семьи. В полуметре от печки, на полу, под самотканой половицей выделялся ровный квадрат крышки. Когда я бегала босиком, то чувствовала ногами железное колечко, за которое её открывали. Оно было точно такое же, как то, с которым дедушка показывал мне фокус. Продевал шнурок в кольцо, что-то крутил, переворачивал, и колечко вдруг оказывалось на воле. Я прям, верещала от восторга, когда он это делал. Погреб манил своей таинственностью...

Семь лет домашней жизни я провела под боком у теплой печки. Настоящая, большая, побеленная печь занимала половину кухни, в которой обитали старики. Я хорошо помню каждую деталь печи, даже цвет занавесок, которыми были закрыты полати. Помнится, это были не совсем полати. Это был закуток над основанием печи. Там было темно, нобычно пахло и всегда что-то сушилось. Валенки, березовые веники, сухари. Я обожала валяться за шторкой. Порой просыпалась вся мокрая от жары, ведь печка топилась стариками и зимой и летом. Бабушка готовила еду только на ней. Мне нравилось смотреть, как она убирает лишние железные круги и ставит на огонь чугунок...

Дедушку звали Авдей Сергеевич. Они с бабушкой оба были из семей староверов и всю жизнь несли непростую ношу веры раскольников, часто слыша в свой адрес -двоедане! Даже я это помню! Но они были удивительно верны своим убеждениям. Теперь, я точно горжусь этим, а в детстве часто хотела, чтоб они были как все, чтоб никто не смотрел с осуждением вслед. А старики жили по вере. Соблюдали каноны, традиции, детей называли по святцам, как когда-то назвали и их самих. В домашнем детстве я удивлялась имени деда...