ПРЕДНАЧЕРТАНИЕ

Стояла поздняя осень. Холода завернули неожиданно и без снега, за неделю мороз уложил в перелесках траву, а заяц почти «вышел» - временами на стылых чернильно-лиловых пашнях далеко было видать, как мелькает к зарослям седой шумихи осторожный беляк. В один из таких безветренных дней, ясным розовым утром с мутной изморозью на траве, на серых костях штакетника я ушел с ружьем за деревню, решил «взять» по чернотропу зайца – но передумал, углубился в дремучий ельник и неожиданно заплутал, в азарте преследуя вспугнутый глухариный выводок...

Июнь не принес тепла. Он принес неожиданный снег и порывистый северо-западный ветер. Потом ветер стих, с востока натянуло линючих туч, и воцарился в мире мелкий паскудный дождь, от времени до времени переходящий в ледяной ливень. Особенно изматывала утренняя поверка, когда на бетонированном плацу, засунувши руки в карманы, выстраивалась хмурая братва в мокром хэбе, а рядом прохаживались в непромокаемых плащах «отрядники». Поигрывая резиновыми палками, они по привычке орали на опаздывающих и крыли...

В конце июня, когда травы еще не скошены и в сонных душных лугах стоят тучи мошки, слышится шорох стрекоз и бесконечная песня кузнечиков, у Леонтия Чмутина случилась беда - расшибся на мотоцикле внук Аркадий, по традиции отбывавший в деревне каникулы, спокойный сероглазый девятиклассник с худощавым бледным лицом и твердыми губами, в углах которых едва темнел кудрявый мягкий пушок. И не то чтобы сильно расшибся, ногу да пару ребер сломал, но Леонтий чуть не рехнулся с горя, охолостил из горлышка бутылку водки прямо на крыльце магазина...

В нашем краю, где на сто верст одни поля да березовые перелески, да деревни со стадом в десяток коров, есть большое село Увалы. Так уж вышло, что поселился там некто Василькив, курчавый смуглоликий мужик родом из-под Тернополя. Объявился он после «срочной» на Байконуре, заехал по дороге домой к сослуживцу, погостил, да так и остался, увлекшись на танцах застенчивой голубоглазой девицей. Через месяц сыграли свадьбу. А дело было в пору царствования достославного Леонида Ильича. Работал этот Василькив...

Вчера утром услышал в окно: "Лука Лукич утонул!". Невероятно. Потом пошел посмотреть. И вот сегодня не вытерпел, сел за пишущую машинку, благо покойник не знает, ибо всю жизнь относился ко "всяким писаниям" с неприязнью, а уж подобное о себе не одобрил бы точно. - Ну, здравствуй, здравствуй, - сказал он позавчера, входя через калитку в наш старый сад и присаживаясь на скамью в тень густой развесистой яблони. - Опять строчишь. Опять выдумываешь. - Да вот, пытаюсь, - ответил я, усмехнувшись. – Здравствуй, Лука Лукич...

В кабинет, отстранив пожилую секретаршу, входит «изящная молодая женщина»: - Вы редактор? - Да, это я. - Почему Вы не публикуете мои стихи? - А Вы, кто? - Я Вероника Заплатина. - Иван Иваныч! - вмешивается секретарша, - это я виновата, не хотела отвлекать Вас от …. - Я понял, Мария Семеновна. Идите к себе, я разберусь. Заплатина, Заплатина… Погодите-ка. Вы не та самая бизнес-вумен, супруга нашего депутата Заплатина? - При чем здесь мой муж? Я автор 15 поэтических книг, мной написаны 2 тысячи стихов, не считая хокку и танка...