Семйные истории

Тот вечер я, наверное, не забуду никогда. Он вошел в нашу уютную гостиную, где пахло свежезаваренным травяным чаем и моими новыми экспериментальными отдушками для мыла. Не раздеваясь, прошел в своих уличных ботинках по ковру, который я с такой любовью выбирала, и остановился посреди комнаты. Рядом с ним, как тень, встала моя родная сестра, Верочка. Я подняла на них глаза от своего блокнота, где как раз набрасывала новую формулу, и улыбнулась. Муж посмотрел на меня так, будто видел впервые. Холодно, оценивающе, с какой-то брезгливой жалостью...

Годами я верила, что он "найдет себя", и работала на двух работах, чтобы прокормить его. Я терпела хамство, грязь в доме и его вечные требования. Но когда он довел до слез мою дочь, мое терпение лопнуло.. Нина закрыла за собой дверь квартиры и на секунду прислонилась лбом к холодному дерматину. Всего секунда. Передышка перед погружением в привычный вечерний ад. За дверью, в своей комнате, сидела семнадцатилетняя Наденька, ее дочка, ее тихий светлячок. А в большой комнате, на диване, который они с покойным мужем покупали еще на серебряную свадьбу, лежал он - Олег...

"Вы нам не подходите", – сказал холеный юнец-директор. А я молча забрала трудовую. Рассказываю, почему они горько пожалели о своем решении. Людмила заперла за собой дверь кабинета, который двадцать лет считала вторым домом, и медленно пошла по гулкому коридору. Ноги были ватными, а в ушах стучала унизительная фраза нового директора, Егора Сергеевича - моложавого холеного мужчины с холодными глазами. "Людмила Павловна, мы ценим ваш труд, но... времена меняются. Нам нужны новые, цифровые подходы. Ваша квалификация, увы, не соответствует"...

Катя помешивала борщ, вдыхая знакомый аромат свеклы и чеснока. Этот запах всегда был для неё синонимом дома, их с Сергеем крепости, которую они с таким трудом отвоевали у жизни, подписавшись на ипотеку длиной в двадцать лет. Но уже два месяца этот аромат уюта был пропитан ядом. За спиной раздался привычный скрип тапочек и тяжёлый, осуждающий вздох. — Опять ты всё по-своему, Катенька, — прозвучал за спиной бархатный, но полный металла голос Аллы Петровны. — Я же тебе сто раз говорила, зажарку нужно делать на сале, а не на этом твоём масле...

Елена вдохнула полной грудью. Воздух пах свежей краской, пылью и её личной, выстраданной победой. Солнечный луч, пробиваясь сквозь чистое, ещё без занавесок, окно, играл на светлом ламинате. Это была её квартира. Её крепость. Её мечта, на которую она копила почти пять лет, отказывая себе во всём. Каждый сверхурочный час, каждая сэкономленная тысяча были вложены в эти сорок пять квадратных метров счастья. Она медленно провела рукой по прохладной стене. Наконец-то. Резкий звонок в дверь заставил её вздрогнуть...

Анна вдохнула полной грудью, чувствуя, как легкие наполняются чистым, настоянным на аромате флоксов воздухом. Эта старенькая бабушкина дача была ее убежищем, местом, где городской шум сменялся шелестом листвы и жужжанием пчел. Каждая тропинка здесь знала ее босые ноги, каждый куст сирени хранил воспоминания о беззаботном детстве. Именно поэтому появление родителей и младшей сестры Лены в неожиданный час воскресного утра заставило сердце Анны тревожно сжаться. Их визиты никогда не предвещали ничего хорошего...