Жуткие легенды нашей необъятной родины

Ходят слухи, моя мрачная булочка, что петербуржцы стараются не смотреть на чёрную гладь Обводного канала... Говорят, это глубокий шрам на теле земли. И шрам этот не заживает уже несколько столетий... Пододвинься ближе. Я расскажу тебе то, о чём молчат путеводители. Всё началось ещё в семидесятых годах восемнадцатого века. Рабочие бросали лопаты и, крестясь, бежали прочь. «Плохая земля», – шептали они в ужасе. Стройку приходилось останавливать. Земля не пускала их, пытаясь защитить то, что было спрятано в её холодной, чёрной утробе...

На Руси считали, что усопшие родственники помогают своим семьям, защищая их от пагубного влияния злых сил. Однако духи могли и вредить, наносить порчу и попросту всячески мешать живым. Сам глагол «хоронить» изначально имел значение «прятать». Тела усопших родственников необходимо было спрятать так, чтобы они не смогли вернуться назад. Особенно, это касалось так называемых «нечистых» покойников: грешников, самоубийц, пьяниц, а после принятия христианства и некрещеных младенцев. Так могилы тех, кто самовольно ушел из жизни, обкладывали камнями для того, чтобы мертвецы не смогли выбраться наружу...

В древнеславянской культуре смерть не воспринималась как окончательное исчезновение. Переход в мир предков требовал тщательной подготовки, и центральным элементом погребального обряда становилась домовина – специальное сооружение или гроб, который должен был стать для усопшего вечным жилищем. Само слово происходит от корня «дом», что прямо указывает на сакральную связь между миром живых и миром мёртвых. С раннего средневековья и вплоть до новейшего времени в некоторых регионах славяне использовали несколько основных типов домовин: Гроб-колода – самый древний и распространённый вид...

Когда солнце садится за верхушки вековых дубов и туман ползёт над водой прудов, парк Кузьминки превращается в другое место. Здесь, среди заброшенных аллей и полуразрушенных построек, оживают истории, которые местные жители передают шёпотом из поколения в поколение. Говорят, что в лунные ночи по главной аллее усадьбы бродит высокий мужчина в старинном камзоле. Его шаги не слышны, но те, кто осмеливался подойти ближе, рассказывали о ледяном холоде, который окутывал их, и о запахе старинных духов с нотками табака...

Легендарных заброшек в Екатеринбурге все меньше. И вот под снос попало здание больницы в «Зеленой Роще», где уже давно не лечат людей. «Изначально, еще до окончания строительства здания, это была больница спецназначения для сотрудников НКВД, – рассказывал заведующий научно-информационным центром Музея истории Екатеринбурга. – Это был один из лучших архитектурных комплексов, построенных в стилистике постконструктивизма и сталинского ампира». Когда в 1939-м больницу закончили, она открыла свои двери для всех жителей...

Ты припозднился. Спускаешься в метро. Вокруг безлюдно. Ты стоишь на платформе и ждешь прибытие поезда. Пробивает полночь. И вот ты видишь его… Этот состав невозможно спутать с современными. Его вагоны выкрашены в выцветший песочный цвет. Стекла матовые, будто запыленные изнутри, но если приглядеться, то можно разглядеть людей: силуэты мужчин в кепках и простых пальто, женщин в платьях и платках. Они не смотрят по сторонам и не переговариваются. Они просто сидят, слегка покачиваясь в такт движению поезда...