Аграфена травница.

Мы, малость успокоившись, стали хлопотать над болезным Святогором, который к этому времени пришел в себя. Святозар, опираясь на свой посох, неслышно растворился в чаще леса, а остальные ведуны, подхватив Святогора под руки, повели его к небольшой избе Захара. В ней было тепло и уютно. Страдальца уложили на лавку, возле печи, сняли с него поршни, распоясали и ушли восвояси, а я осталась с ним один на один. Я развела огонь в печи, поставила в устье чугунок с родниковой водой, отыскала у Захара нужные мне травы, достала с полки целебные мази и принялась за дело. Лоб колдуна покрылся холодной испариной, а щеки пылали недобрым жаром; сам он был бледен, словно поганок объелся...

Старшая ведьма, словно встрепенувшаяся птица, вдруг махнула руками и рванулась ввысь. Описав круг над макушками деревьев, спустилась пониже и принялась рассматривать нас. Старец заслонил меня собой, а Ядвига, извиваясь в воздухе и оглашая окрестности злобным хохотом, выкрикивала: — Ну, покаж, Святозар, своё сокровище! Что ты там прячешь-то за своей тощей спиной? Я не сводила с неё глаз, и вдруг наши взгляды встретились! Холодный пот прошиб меня, ноги ослабели и стали ватными. Глаза ведьмы горели двумя раскаленными углями, кошачьи зрачки, казалось, впивались в мою голову, буравили мои мысли и душу...

– Скружай тебе! – передразнила я её, глядя на притихшего Святогора, который мягко опустился на траву и замер, лёжа на ней. – А вот шишь вам под лапышь! Чувствовала я, что силы мои иссякали и словно безумная, неистово шептала заклинания и обережные слова, но холодный рассудок подсказывал: одной, с раненым Святогором на руках, против ведьмовского отродья мне не выстоять. И тут лес вспыхнул ослепительным светом. Вокруг нас внезапно взметнулась стена пламени – выше леса стоячего, шире солнца ходячего, как показалось мне в тот миг. Обжигающий жар врывался внутрь меня с каждым вздохом, прожигая всю меня насквозь...

Она сделала знак рукой своей помощнице, и та стала обходить весь круг стоявших в замешательстве ведьм, всматриваясь в их лица, стараясь найти чужачку. И когда очередь дошла до меня, прислужница, всмотревшись в моё лицо, заорала не своим голосом и ткнула в меня пальцем. — Вот она! Она не наша! Я отпрянула назад и услышала какой-то тихий звон, будто где-то далеко звенели бубенцы на дуге упряжи скачущей тройки лихих лошадей. — Хватай её! — заорали ведьмы со всех сторон, бросившись на меня. И началось! Из кустов на плечи старой ведьме сиганул огромной тенью Серый, уронил её и покатился вместе с ней по траве...

Волк сел и стал смотреть на меня своими умными серыми глазами, будто раздумывая, смогу ли я и вправду распознать его тайну или нет. — Говорить-то, поди, не можешь, а хочется, — ответила я за него, стараясь угадать его мысли. Зверь молчал, только тяжело вздыхал и всё смотрел на меня, будто прося о помощи всем своим видом. — Ты пошто пришёл-то?- вдруг встрепенулась я.- Святогор послал? - Да нет,- услышала я тихий голос колдуна.- Он сам к тебе пришёл. На-ко вот,- и он протянул мне глиняный горшок с колдовской мазью. Я с отвращением взяла его и молча скрылась за избой. Теперь нужно было раздеться до...

Время неслось необузданным конем. Осень пришла в нашу деревеньку с ледяным дыханием утренников, пронизывающих до костей ветров и багряно-золотым саваном увядающей листвы. Вот и Велесова ночь на пороге. А опосля неё начнётся пора сватовства и свадеб в деревнях у людей. Вот тут мои снадобья и сгодятся для девиц красных да свашенек ушлых. Потому трудилась я не покладая рук, обменивая своё варево в деревнях на еду. Запасаться приходилось много. Придёт зимушка-зима, заметёт все пути-дорожки, и тогда сиди дома, да ешь, чего нагрёб в закрома. Ученики, мои птенцы, уже оперились и сами добывали свой хлеб насущный, отчего на душе у меня разливалась тихая радость, словно светлый ручей в темном лесу...