"Когда молчат колокола"

ГЛАВА 22. ГОРОД ЗА ГОРАМИ Дорога заняла три дня. Три дня они шли по горным тропам, мимо заснеженных вершин и холодных ручьёв, под низким небом, которое казалось таким близким, что можно было дотронуться рукой. Ирма шла впереди, уверенно ступая по камням, и Мартин, глядя на неё, удивлялся, как она, хрупкая на вид, могла нести такую тяжесть — тяжесть горя целого города. Эстель шла рядом с Мартином, иногда поддерживая его, когда тропа становилась слишком крутой. Лисса бежала впереди, как ребёнок, впервые увидевший горы, и её смех разносился эхом между скал...

ГЛАВА 21. ВОЗВРАЩЕНИЕ Они вернулись в обитель на рассвете. Солнце только начинало золотить шпили собора, когда Лисса первой толкнула дверь. Внутри было тихо, но не пусто — пахло сушёными травами, старым деревом и тем особым теплом, которое бывает только в домах, где ждут. Мышь встретила их у порога. Она сидела на своём привычном месте, у камина, и смотрела на них чёрными бусинками глаз. Увидев Сократа на руках у Лиссы, она радостно пискнула, подбежала и принялась тереться о лапы кота. — Ну, здравствуй и ты, — сказал Сократ...

ГЛАВА 20. ВЕРНУТЬ КОТА Три дня. Три дня — это много, если ждать. И мало, если спасать. Мартин не спал. Он сидел у камина, сжимая в руках колокольчик Сократа — тот, который Лисса сняла с шеи и отдала ему. «Ты лучше знаешь, что с ним делать», — сказала она. И он знал. Он чувствовал колокольчик как продолжение своего сердца — тонкое, звенящее, живое. — Он жив, — сказал Мартин. — Я чувствую. Колокольчик тёплый. — Значит, он ждёт, — сказала Эстель. — Как мы. — Нет, — покачал головой Мартин. — Он не ждёт...

ГЛАВА 19. КОГДА УХОДЯТ САМЫЕ БЛИЗКИЕ Они не сразу заметили, что тишина в обители стала другой. Не той, тёплой и уютной, которая бывает после долгого разговора у камина. Не той, полной обещаний, которая бывает перед рассветом. Тишина была напряжённой, как струна, которую натянули слишком сильно и вот-вот она лопнет. Сократ первый поднял голову. Он сидел на коленях у Лиссы, но вдруг замер, перестал мурлыкать, насторожил уши. Его жёлтые глаза расширились, зрачки стали вертикальными щёлочками. — Он здесь, — сказал кот...

ГЛАВА 18. ЛАБИРИНТ ЛИССЫ Лабиринт изменился. Когда они вошли в него в первый раз, он был холодным, безликим, враждебным — как пустой коридор в доме, где никто не живёт. Теперь он дышал. Стены из нитей пульсировали, как живое тело, и в этой пульсации слышались голоса. Тысячи голосов, которые шептали, плакали, смеялись, звали по имени. — Он знает, что мы здесь, — сказал Сократ. Он сидел на руках у Лиссы и внимательно смотрел по сторонам, поводя ушами. — Лабиринт ждал нас. Как гостеприимный хозяин, который давно не видел гостей и уже заварил чай...

ГЛАВА 17. СДЕЛКА С ТЕНЬЮ Лисса проснулась на рассвете. Она лежала у камина, укрытая плащом Эстель, и смотрела на огонь. Сто лет она не спала — не могла, не умела, боялась, что если закроет глаза, то откроет их снова в пустоте, где нет ни стен, ни звуков, ни тепла. Но здесь, в обители, среди старых книг и пахнущих лавандой нитей, она впервые за сто лет позволила себе закрыть глаза. И проспала всю ночь — без снов, без криков, без ужаса. — Ты проснулась, — сказал Сократ. Он сидел на подоконнике и вылизывал лапу...