Стихи

*** Вся наша жизнь — прощение и месть направо и налево от дорожки: заходишь в тень — и начинают есть то комары, то оводы, то мошки; идёшь на свет — там солнышко тебе ласкает облысевшую макушку и ангелы играют на трубе победный марш, закладывая в пушку воздушный шарик — антидепрессант. Отец небесный тоже, вероятно, "как светотени мученик Рембрандт" мешает мрак и солнечные пятна, пытаясь мир искусно разделить на две его законных половины. Не для того чтоб чем-то удивить, а только лишь для полноты картины. 2024

*** Дородная и статная Даная (советская девчонка хоть куда) не трудится на праздник Первомая и мается в отсутствие труда. А в теле столько нежности и лени (трудящимся — и слава, и хвала), что если бы пришёл товарищ Ленин, она б ему Персея родила. И в этой неге, если не в экстазе, она себя представила с вождём: бросает он работу на Парнасе и к ней ложится золотым дождём. Случается любовь. А после страсти летят, как птицы, по планете всей и мир, и труд, и лозунги о счастье, которое добудет нам Персей. 2024

*** Весенний пал, горит трава. Уже не в шубе рукава: апрель почти закончен. Я утром песенки басю, а мать-и-мачеха вовсю желтеет вдоль обочин. Гниют валежник и труха, цветут берёза и ольха, уходят в землю лужи. Теперь и я во цвете лет: был завтрак, полдник и обед, ещё не скоро ужин. Не знают отдыха скворцы: орут и требуют птенцы червей, жуков, личинок. Бежали наперегонки (и гонки были так легки), но я порвал ботинок. Промокли ноги. Я могу схватить простуду на бегу в процессе этих гонок. Стою и думаю теперь: сегодня кончится апрель, а я ещё ребёнок... 2025

*** Миллиарды других планет, только наша – тарелка супа. Смерть попрали, а глупость нет, что, конечно, смешно и глупо. Циолковский и Королёв выходили на связь сегодня: — Что у вас там? Алё, алё? — А у нас тут Весна Господня. Мать-и-мачеха расцвела в буераке и вдоль дороги. И за это летит хвала вам, бессмертные люди-боги, сочинившие космолёт, хоть казалось, что это сказки. Человечество не умрёт по законам Любви и Пасхи. С неба падает дождь земной, а вчера ещё было снежно – непогода у нас весной правомерна и неизбежна. Можно верить и в гений наш, и в бессмертную душу тоже. Эй, космический экипаж, мы внизу на кого похожи? Смерти нет – говорят одни, нам конец – вопиют другие. Но бывают такие дни обжигающие, нагие, что себе говоришь: "Постой!", замирая от потрясения, потому что кропит водой настоящего Воскресения. 11.04.26

СТЕЗЯ I Как хочется глушить в глуши Провинции забытой; Напиться за помин души Страны моей немытой. С тоской уставясь на восток И с жалостью на запад, На грудь накапать граммов сто, А на мозги не капать. И не бояться сквозняка Из раненной фрамуги. И знать, что жизнь твоя легка, Как танец буги-вуги. II Весна уже не за горой; Пейзаж убог и жалок, Пока зима не снимет свой Последний полушалок. Ещё до схода белизны Сквозь сваленный валежник Растёт солдатиком весны Воинственный подснежник. И вместе с ним под птичий грай Растёт пасхальный тальник. И солнце льётся через край В натопленные спальни. III «Зинь-зинь, зинь-зинь, циик-циик», – Поют с утра овсянки. На завтрак кушает мужик Тарелку сладкой манки. «Циик-циик, зинь-зинь», – ну вот Обед, щебечут пташки. Мужик копает огород В засаленной рубашке. Работа спо́рилась в руках, Уже и час закатный. Такая жизнь у певчих птах И голи перекатной. IV Эх, здесь у всех одна стезя, Сиречь драматургия: Жить и тужить, как наша вся- Превся периферия. Не то что там – за полотном За железнодорожным, В запутанном и суетном Миру пустопорожнем, Куда, испытывая страх, Уже не раз летала В своих восторженных мечтах Душа провинциала. V Блестят все площади Москвы, Помазанные глянцем. По ним гуляете, увы, Не вы, а иностранцы. И хорошо, что нет дождя И льётся только солнце. Вот ищут мёртвого вождя Два маленьких японца; Супруга и её супруг Определяют, где он. И щерится на мир вокруг Их ненасытный Canon. VI Играет солнце на стекле Всех башен "Москва-сити". У нас две жизни – на земле И под землёй, простите. В метро спускается Орфей За юной Эвридикой И там теряет свой трофей В час пик при давке дикой. Сюжет до ужаса простой, До пошлости банальный: Она была на кольцевой, А он на радиальной. VII Быть парнем лучше от сохи, А не от жизни пёстрой. Какие дуры всё-таки Те чеховские сёстры. Как хочется глушить в глуши Провинции забытой; Напиться за помин души Страны моей немытой. ... Лепи горбатого, лепи. Втирай очки народу. Сидишь в Москве, как на цепи, И лаешь на свободу. 2020

САЧОК 1. Тем, кому далёк и дорог Берег Оредеж-реки, Будет близок энтомолог И поэт большой руки. Нам же – тем, кто не уехал, Непонятна их тоска. Отражает без огреха Берег Оредеж-река, Где лежит сачок на травке (Видно, кто-то потерял) И летает без булавки Невесомый адмирал. 2. Лолита пьяна и простужена, но я не жалею лолит. А вот за товарища Лужина, бывает, что сердце болит. Бредёт он маршрутом извилистым: неловок, плешив, толстопуз. А должен быть стройным и жилистым, таким как Советский Союз. Там лица у всех полицейские, и всюду одни сторожа, но липы дрожат царскосельские, и мыслит свободно душа. Там тоже белеют акации на юге огромной страны. Зачем ты живёшь в эмиграции, сбежав от гражданской войны? Оставь эту всю тягомотину и сказки про белую кость, вернись поскорее на Родину, пока ничего не стряслось. Но справиться с литературою не сможешь и будешь в тоске потерянной бледной фигурою лежать на немецкой доске. 3. На луну в ночи не взвоешь, не пальнёшь в неё из кольта. Карту Дублина раскроешь, где увидишь Леопольда, и беспечным ротозеем вслед пойдёшь, чтоб выйти вскоре с хитроумным Одиссеем в древнегреческое море. 4. Много ли для счастья нужно человеку? Нет, немного. Даже если станет скучно – вот машина и дорога. Докатись на ней до вида с линией береговою, где порхает нимфалида над нестриженной травою. Или, взявшись за ракетку, насладись собой и спортом. Сочинил про малолетку – и живи себе с комфортом. Жёлтый мяч лежит на корте, слышно ангельскую флейту. ...Вот ещё бы дать по морде Достоевскому и Фрейду. 5. Россия – это чеховские таксы. Советы – беспородные собаки: у них сплошные внутренние драки, в которых виноваты англосаксы. Смешно такое слышать и, конечно, печально от грядущей перспективы. Укройте нас, раскидистые ивы, от бедности и глупости кромешной. Отныне что ни время, то лихое. Отсутствие свободы стало нормой. Россия — это станция с платформой, где женщина задумала плохое. 6. Здесь земля широка и пространна: хоть кричи, хоть вопи, хоть аукай. Здесь не может известная Анна и любовницей быть, и супругой. Здесь не может быть Пруста и Джойса, здесь другие потоки сознанья. Потерпи, подожди, успокойся – ворожба, колдовство, заклинанье и молитва о царстве... Но что-то не туда провожатая рифма увела меня. Выбрал болото луговик, а не бабочка-нимфа. Жизнь бывает крута и поката. Эх, зазноба моя и заноза, для того чтоб утешиться, надо не бежать впереди паровоза. 7. Было время сеять, время жать, было время о́но. А теперь не может убежать за окном вагона с красками пастельными пейзаж, памяти картина. Где же вы, лошадки, экипаж, ласковая псина? Поезд этот едет испокон, хоть бы где задержка. Раньше было времени вагон, а теперь тележка раненых и павших супротив воли за державу. Тянет головной локомотив вопреки составу. Мы в теплушке с песнями под свист едем, как скотина. Эй, поддай-ка пару, машинист, под откос пусти нас. 8. Ты затяни покрепче пояс и жди, смирившийся, когда придёт чужой курьерский поезд из ниоткуда в никуда. А там порадуйся вагону второго класса, потому что в первом классе по закону нельзя кататься никому. Среди других плацкартных полок уставший ляжешь на бочок, чтоб ловкий лепидоптеролог тебя во сне поймал в сачок. 9. Если встанешь спозаранок, то сумеешь дотемна наловиться голубянок, чтобы дать им имена. Искажается картинно дом с колоннами в реке, и качается невинно жизнь на тонком волоске. День не холоден, не ветрен, много можно наловить. Эта Лена, эта Кэтрин, эта Верой может быть. Поцелуй её до свадьбы и невестой нареки. Счастье родом из усадьбы возле Оредеж-реки. 2026