Душевный стриптиз

#душевный_стриптиз Мне было лет восемь или девять. Это была зима, весь класс готовился к новогоднему утреннику. Я играла Мальвину. Я до сих пор помню это красивое синее платье, накрахмаленное до скрипа, огромный бант на голове и завитые кудри. Всё выглядело идеально со стороны. Но внутри меня бушевала тревога и глухое одиночество. Как и любому ребёнку, мне очень хотелось, чтобы мама была рядом. Чтобы она смотрела на меня из зала, улыбалась, аплодировала. Я мечтала, что она наконец сдержит своё обещание прийти на праздник. Но этого не случилось. Очередная командировка оказалась важнее. Её слова я помню до сих пор: «Мне нужно работать. Если я не буду работать, нам нечего будет есть и не на что жить». В тот момент это казалось такой несправедливостью. Мне, которая тогда и так ела очень мало, вовсе не были нужны деньги или подарки. Мне была нужна мама. Просто мама, которая могла бы разделить со мной этот день, как мамы других детей. Я плакала, кричала, говорила, что не буду выступать, я умоляла её остаться, но все наши разговоры всегда заканчивались одинаково. Она уходила, а меня отправляли в комнату «подумать над своим поведением». Затем следовал ритуал «успокоения»: конфеты, обещания подарков или что-то вкусное на ужин. Тогда я не понимала, почему это вызывает у меня такую злость. Сегодня я знаю, что это была попытка заглушить мои чувства, будто бы они не имеют права существовать. Слёзы, боль, обида всё это считалось неправильным, нежелательным. Я научилась молчать. Научилась справляться сама. Но эта рана осталась, напоминая о себе даже спустя годы. Теперь я по-настоящему ценю психотерапию за то, что это место, где можно быть собой. Где можно плакать, кричать, злиться, говорить о своей боли и никто не будет осуждать, поучать или пытаться засунуть твои чувства обратно. Это место, где я нашла то, чего мне так не хватало в детстве: возможность проживать свои эмоции и быть услышанной. Иногда я думаю, что та девочка в синем платье с огромным бантом до сих пор живёт во мне. Её страхи, её мечты, её обида. Но теперь у неё есть Я — взрослая версия, которая знает, как быть рядом, когда это действительно важно.

#душевный_стриптиз В нашей семье не было принято смеяться. Мама не любила смех, шутки и громкие звуки. Она считала, что смех без причины это признак легкомыслия, и часто говорила: «Смех без причины — признак дурачины». Сколько себя помню, шутить с ней было нельзя. Если это делали папа или я, нас сразу ругали. Кода я играла с сестрой и братом дома, бабушка говорила: «Что вы так себя ведете? Потом будете плакать». К семи годам я уже четко усвоила это правило: не стоит улыбаться, чтобы не злить маму и бабушку. Я научилась держать губы плотно сжатыми, словно серпиком, и избегала провоцировать их реакции. Если уж и улыбалась, то лишь сдержанно, едва заметно, максимум глазами, в переглядках с папой. Как же мне тогда не хватало осознания того, что эти ограничения повлияют на мою дальнейшую жизнь, на восприятие шуток, анекдотов и веселых историй. Я часто искренне не понимала, почему людям так смешно, а мне нет. Я пыталась найти тот самый повод для смеха, но не могла. Оказалось, что в глубине я испытывала стыд и страх, я боялась осуждения, если вдруг позволю себе улыбнуться. Только теперь, спустя годы, я учусь смеяться, улыбаться без сдержанности, наслаждаться шутками и веселыми историями. На фото мне около 4х лет