Леший Варнак

(Варнак и Ерофей) Однажды Варнак рассказал Ерофею, как женщины, пришедшие на лесные вырубки собирать малину, положили на пенек угощение для хозяина леса – маленькие круглые блинчики. - Оладушки! – догадался Ерофей. – Я их тоже люблю. Погоди, привезу муки из нового урожая – напечем и блинов, и оладушек. - Не опоздай, - ухмыльнулся Варнак. – Лист с деревьев опадет, мы с Ягодкой уснем до самой весны, как и положено лешим и всем кикиморам: лесным, полевым и озерным. - Интересно, - сказал Ерофей, – а Кувшинка, наша русалочка, тоже в спячку впадает? - Вряд ли, - улыбнулся леший...

(Варнак и Ерофей) Ерофей любил собирать грибы один, даже из своей семьи никого с собой в лес не брал. Он знал заветное местечко, где боровиков, крепких, плотных, каждую осень росло видимо-невидимо. Правда, далековато добираться: за Черными оврагами находился грибной бор. И опасно: неподалеку топкое болото, и медведи часто навещали этот лес, который Ерофей про себя называл Медвежий угол. Доехал Ерофей до Черных оврагов в телеге на лошади, выпряг ее, пусть походит по поляне, никуда не уйдет, а сам с большим пестерем за спиной отправился на «тихую охоту»...

- Варнак, а сколько тебе лет? – спросил однажды Ерофей своего приятеля. - Много. Я до стольки считать не умею, - улыбнулся леший. - Ты, поди, еще бабу Ягу застал? - Выдумки это. Правда, помню, жила на краю болота старуха одна, Аглаей звали, но летать она не умела, людей не кушала. - А почему жила не в деревне, к примеру, или не на хуторе? - Лес ее кормил, одевал и согревал. Не надо было землю ковырять, сажать репы всякие. А чего ты спросил про мои годы? - Думаю, праздник нам пора какой устроить...

Зарядили дожди. Борода и пышная шевелюра Варнака во время прогулок по лесу быстро намокали, и приходилось время от времени волосы отжимать. Очень неудобно. Поэтому большую часть времени леший сидел дома: все равно в лесу сейчас никого, все попрятались. Ерофей иногда приезжал в гости. От безделья Ерофей выучил своего товарища играть в карты, в подкидного. Увы, чаще всего гость и оставался в дураках. Он пробовал даже жульничать: прятал лишние карты в карман, заглядывал ненароком, что там, на руках лешего, иногда крыл не по масти – не помогало...

- Нет, приятель, - сказал Ерофей Варнаку, когда приехал к нему в очередной раз в гости, - надо тебе баню поставить! - Зачем? – подивился Варнак. – Нам, лешим, она ни к чему. Что такое баня, я знаю, бывал в ней. Лукерья любила, чтобы я ее похлестал веником. Один разок даже свою Ягодку сводил в это пекло. Для смеху кинул ковшик воды на каменку, так Ягодка, вытаращив глаза, выскочила вон, и теперь ее в баню насильно не затащишь. - Нам без баньки никак нельзя! Тут сразу и отдых, и чистота. - После...

Васюту, Ваську Петряева, в нашей деревне считали простоватым парнем. То он затеет на своей плохонькой лошаденке неудобные земли распахивать, то дом новый задумает, а строить-то и не на что. Парню уже за двадцать годочков, жениться бы пора, а девок он и за руку еще ни одну не держал. Так-то внешность у Васюты привлекательная: высокий, русоволосый, не худой, не рябой. Рассуждает вполне здраво, но любит он отшельничество, даже с братьями почти не общается, ушел жить в теткин дом-развалюху, отделился от родни - никто ему не нужен...