Истории. Для начала

Анечка гипнотизировала банку с настойкой, положив голову на руки. Настойка была вишнёвая. Тёмная, по виду чуть тягучая, сладкая наверное. И в банке – в обычной, полулитровой. Дедушка делал часто в банках из-под огурцов. Видимо, потому что огурчики маринованные любил – вот и тара под рукой. – Выпью я тебя, да и заморачиваться не буду. По поверхности настойки шли круги. – Не веришь? Думаешь, с ума сошла? На нервах? На эмоциях? А вот выпью! Так хоть какая польза от тебя будет… – Анечка зажмурилась и потянулась к банке...

Дрим почти успевал. Подбежав к крепостной стене, он остановился перевести дух, несколько раз глубоко вдохнул свежий ещё, но уже пахнущий летом воздух, щедро замешанный с тополиным пухом, и, отфыркиваясь и чихая, степенно пошел к открытым воротам. Город вокруг шумел, торопился. Центр, что тут скажешь, замок рядом. Город разросся, даже за последние несколько лет это было заметно. Высокие пяти- и шестиэтажные дома появлялись всё дальше и дальше, отвоевывая старые окраины и недавние внешние поселения, и даже к Тёмной чаще подходили уже не на двадцать километров, а на неполных пять...

Марь Ивановна наблюдала за медленно плывущими за окном деревьями, торговыми галереями и вышками, сидя дома в любимом кресле. Кресло было старое, деревянное, с массивными изогнутыми ножками в форме львиных лап. Возможно, у льва, служившего эталоном, было что-то не то с лапами… Но Марь Ивановну всё устраивало. «Доброе утро», — написала она Серому. Серый был, вероятно, Сергеем Семёновичем или, возможно, Ивановичем — этого Марь Ивановна не знала. В скрытых чатах не принято спрашивать друг у друга настоящие имена...

Город смотрел снизу и сверху. Денис ловил его взгляд, сидя на холме, скрестив ноги. Хотел было свесить в пропасть как на картинках и в снах, как тогда, когда уходил. Но за несколько лет жизни в лесу отвык от высоты и ширины. Одно дерево, другое, поляна. Дом на опушке. А что дальше — не видно. Только если забраться на сосну у дома, да и то. Город был слишком далеко. Край утёса грозил вот-вот отломиться. Грозил не одну сотню лет, понемногу осыпаясь песком и сухостоем вниз, укрепляясь новым. Когда-то...