Наглые родственники

Телефон зазвонил в среду утром. – Ольга Сергеевна? Поздравляю, сделка прошла. Деньги переведены на счет продавца. Я держала трубку и не понимала. Какая сделка? Я ничего не продавала. – Простите, а кто вы? – Нотариус Марина Витальевна. Оформляли продажу квартиры на Кленовой. Все прошло чисто, без замечаний. Кленовая. Я опустилась на табурет. Ноги стали ватными. Та квартира. Однокомнатная, пятый этаж, окна во двор. Та, которую я копила двадцать лет. Записана была на сына. – Простите, а можно уточнить дату сделки? – спросила я, стараясь говорить ровно...

Я просыпаюсь раньше всех. Так привыкла за последний год. Пока в квартире тихо, можно спокойно поставить чайник, открыть форточку и хотя бы несколько минут посидеть одной. Потом проснется маленький Артем, следом невестка начнет хлопать дверцами шкафов, сын включит телевизор, и кухня снова перестанет быть моей. Хотя смешно говорить "снова". Она давно уже стала моей единственной комнатой. Диван, на котором я сплю, днем складывается. Постель убирается в большой пакет, который прячется под стол. Если...

— Мам, подпиши дарственную, пока здоровье позволяет, — сказал Антон и положил передо мной синюю папку. Я посмотрела сначала на папку, потом на сына. Он сидел за моим кухонным столом, постукивал пальцами по клеёнке и избегал моего взгляда. Рядом устроилась его жена Лера. Она не сняла пальто, будто заранее решила, что надолго здесь не задержится. — Какую дарственную? — спросила я. — На квартиру, — ответил Антон. — Не делай вид, что не понимаешь. Мне стало холодно, хотя батареи работали так, что я утром открывала форточку...

— Мам, перепиши квартиру на меня, пока можешь, — сказал сын и подвинул ко мне синюю папку. — Потом будет сложнее. Возраст всё-таки. Он произнёс это спокойно. Почти заботливо. Будто предложил заменить старый чайник. За столом ещё стояли тарелки с салатами, в вазе подсыхали розы от соседок, а возле хлебницы лежал подарок сына — кухонное полотенце в прозрачном пакете. Ценник он не снял. Триста девятнадцать рублей. В тот день мне исполнилось шестьдесят. Я не собиралась устраивать большой праздник. Позвала двух подруг, соседку Нину Павловну и сына с семьёй...

Ярким августовским утром, в котором ветер перелистывал тополиную листву, Алёна открыла окно и вдохнула прохладу. В этом окне на 13-м этаже открывается шикарный вид на город. Квартира, доставшаяся от зажиточной бабушки, была тихой гаванью, в которую она возвращалась после пар, встреч с друзьями и просто, чтобы побыть в тишине. Большая кухня с желтыми шторами, вязаный плед на кресле и книжный стеллаж, где всё стояло по алфавиту, лоджия с большими окнами. Это было её. «Моя квартира — не общежитие по обмену соседями», — пошутила она как-то, поправляя подушки на диване...

Лена с детства знала цену вещам. Не деньгам — вещам. Умела аккуратно сворачивать плед так, чтобы угол был к углу. Могла прожить неделю на твороге и яблоках, чтобы накопить на новую покупку. Когда не стало её деда — единственного мужчины, который никогда на неё не кричал — она получила в наследство двушку. Не дворец, конечно, но дом. И главная мечта была простая: превратить эту квартиру в свою крепость. Чтобы в ней было тихо, чисто и по её правилам. С Игорем всё было хорошо вначале. Он был лёгкий, весёлый...