Семейные драмы

Нотариус снял очки, протёр стёкла и снова надел. Тянул время – я это видела. – Зоя Павловна Краснова завещала следующее. Квартира по адресу Комсомольская, дом четырнадцать, квартира восемьдесят один. Денежные накопления в размере один миллион двести тысяч рублей. Я знала про эти деньги – отец копил всю жизнь, оставил маме. Она берегла «на чёрный день». Я кивнула. Ждала. Это ведь мне – больше некому. – Всё вышеперечисленное отходит приюту для бездомных животных «Добрые руки». В ушах зашумело – как бывает, когда резко встаёшь...

Я проснулась от тишины. Странное ощущение – просыпаться от того, чего нет. Но именно так. Тишина разбудила меня в шесть утра, хотя будильник стоял на семь. Три недели. Три недели я просыпаюсь в этой тишине и никак не могу к ней привыкнуть. Раньше утро начиналось иначе. Сергей вставал в половине шестого, шёл в ванную, потом на кухню. Звякала ложечка о чашку. Щёлкал чайник. Скрипела дверца холодильника. Я слышала эти звуки сквозь сон и знала – утро наступило, мир на месте, всё идёт своим чередом. Теперь чередом ничего не шло...

Телефон зазвонил в три ночи. Я увидела имя на экране и поняла: что-то случилось. – Вера. – Голос Григория был глухим, слова он ронял по одному. – Приезжай. Пожалуйста. Я не знаю, что делать с Мишей. Он плачет. Зовёт маму. Я не могу его успокоить. Лены больше не было. Авария забрала её три дня назад. Мою лучшую подругу, с которой мы дружили двадцать пять лет – с того дня, когда тринадцатилетние девчонки столкнулись в школьном коридоре. Я оделась за минуту. Вызвала такси. Всю дорогу смотрела в окно и не видела ничего...

– Ваш сын ворует завтраки у одноклассников. Я стояла в кабинете классного руководителя и не могла вдохнуть. Ирина Сергеевна смотрела на меня поверх очков, постукивая указательным пальцем по столу. – Каждый день. Уже месяц. Родители жалуются. Месяц. Целый месяц мой Дима – вор. – Этого не может быть, – голос не слушался. – Я даю ему деньги на обеды. Собираю завтраки. – Тем не менее, – учительница пожала плечами. – Дети видели. Двенадцать семей написали жалобу. Если не прекратится – педсовет. Я кивнула...

Я зарабатываю на чужих расставаниях. Подбираю слова, которые не ранят. Организую последние встречи, после которых люди расходятся без ненависти. Учу отпускать. Четыре года назад я придумала эту работу сама. Тогда мне казалось – если я не умею строить отношения, то хотя бы помогу другим их закончить. Красиво. Без конфликтов. Мои пальцы крутили ручку – привычка, от которой не могу избавиться. Психолог в студенчестве говорил: защитная реакция. Способ контролировать хотя бы что-то. В тот вторник в мой кабинет вошёл мужчина под пятьдесят...

Нотариус положил бумаги на стол и посмотрел на нас поверх очков. – Завещание составлено три года назад. Заверено по всем правилам. Всё имущество – дом и земельный участок – переходит Григорию Петровичу Савельеву. Я сжала пальцы в кулак. Привычка, от которой не могу избавиться. Гриша рядом замер. А Виктор – он сидел напротив – медленно поднялся со стула. – Что значит – всё? – Всё, – повторил нотариус. – Дом. Участок. Движимое имущество внутри. – А я? Нотариус снял очки и протёр их платком. Тянул время, как будто это могло что-то изменить...