Флора и фауна

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ДРЕВНИЙ СТРАХ Страх перед рептилиями не возникает в момент, когда человек впервые видит змею. Он появляется раньше. Намного раньше. Он живёт в теле, не спрашивая разрешения у разума. В учащённом пульсе, в мгновенном отдёргивании ноги, в холоде вдоль позвоночника. Это не паника — это память. Та самая память, которая старше языка, религии и культуры. Когда человек говорит: «Я боюсь змей», он врёт. Он не боится. Он вспоминает. Тысячи лет назад одна ошибка, шаг в высокой траве, движение руки в расщелине, сон у воды, заканчивалась смертью...

Медоед: животное, которое не умеет отступать. Если бы в природе существовала шкала бесстрашия, где вместо баллов измеряли бы укусы, шрамы и количество врагов, переживших встречу, медоед занял бы там 1. место — без вопросов и навсегда. Его имя давно стало синонимом ярости, упрямства и абсолютного презрения к опасности. Мемы, вирусные видео...

— Ты не замёрзла? — Нет… А ты? — Тоже нет. Они замолчали. Сели рядом на узкой скамейке у автобусной остановки — и больше ничего не делали. Не мешали друг другу. Не лезли в душу. Не старались быть интересными. Снег падал медленно, лениво, будто и ему некуда было спешить. Так начался их вечер. Почти незаметно. Как всё самое важное в жизни. Анна Сергеевна не любила ездить поздно.После семи город менялся: шум становился резче, лица, уставшими, слова, пустыми. Но сегодня пришлось. Поликлиника, анализы, ожидание, потом длинный коридор с облупленными стенами и чужими диагнозами...

— Тётя Нина, стой!!! Крик разрезал воздух, как нож. Нина Петровна замерла с лейкой в руках. Секунда — и прямо перед её ногами, между грядкой с укропом и старым ведром, поднялась чёрная шея. Широкий капюшон расправился резко, зло. Глаза — две бусины, холодные, без жалости. — Господи… — выдохнула Нина Петровна. — Это что… змея?! — Кобра! — сипло ответил сосед Виктор. — Черношеяя. Плюющаяся. Назад, Нина Петровна! Назад!!! Кобра шипела. Не нападала. Предупреждала. Но от этого было не легче. Нина Петровна не боялась жизни...

Pseudoliparis: рыбы, которые живут там, где океан заканчивается В человеческом воображении океан имеет дно. В научном — нет. Ниже континентального шельфа начинается зона, где исчезают привычные ориентиры: свет, тепло, стабильность. А ещё ниже — хадаль, царство впадин и разломов, глубже шести километров, куда долгое время не заглядывали даже приборы. И именно там, в самой крайней точке возможного для позвоночных, живут улиткообразные рыбы рода Pseudoliparis — существа, которые заставили биологов переписать учебники...

История вымираний редко бывает громкой. Чаще всего она происходит тихо, без аплодисментов и трагических заголовков. Пока внимание приковано к эффектным жертвам — дронтам, саблезубым тиграм или мамонтам, исчезают существа менее заметные, но не менее важные. Рыжий маврикийский пастушок — один из таких видов. Его имя почти неизвестно широкой публике, но именно его судьба даёт понять, как на самом деле работает вымирание в эпоху человека. Эта птица не стала мемом, не превратилась в символ, не попала в детские книги...