Славянские Боги и Праздники

Вы когда-нибудь слышали фразу «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день»? Говорят её, когда что-то пошло не так, когда надежды рухнули, когда ждал одного, а получил совсем другое. Фраза горькая, с привкусом разочарования. Но мало кто знает, что за ней стоит целая история — драматичная, человеческая, очень русская. И чтобы понять её, нам нужно перенестись сначала в древнюю Русь, а потом в XVII век, когда всё изменилось. Но начнём по порядку. С самого праздника. Юрий — это русский вариант имени Георгий. Того самого Георгия Победоносца...

Представьте себе: конец III века, Римская империя. Время, когда за одно имя Христа можно было лишиться головы. Когда христиане прятались в катакомбах, молились шёпотом и крестили детей тайно, по ночам, при свете одной свечи. Время великой силы и великого страха. В это время жил в римской армии молодой воин по имени Георгий. Он был не простым солдатом. Он был трибуном – командиром, уважаемым, храбрым, отличившимся в боях. Император Диоклетиан, человек жёсткий и беспощадный, ценил его. Георгий был на хорошем счету, его ждала блестящая карьера, богатство, почёт...

В день шестой мая, когда солнце встаёт особенно рано, будто ему не терпится заглянуть в каждый уголок земли, когда трава уже поднялась по колено и пахнет так терпко и сладко, что кружится голова, а птицы поют так громко, будто стараются перекричать друг друга, — в этот день славяне справляли великий праздник. Даждьбогов день. День, когда открываются ворота в лето. Но в этот раз всё пошло не по обычаю. Даждьбог проснулся утром на своём золотом ложе, потянулся, зевнул и вдруг понял, что не помнит, кто он...

В середине весны, когда земля уже окончательно оттаивает и начинает дышать полной грудью, когда солнце поднимается всё выше и греет уже не робко, а по-настоящему, по-хозяйски, — в это время славяне справляли один из самых нежных и поэтичных своих праздников. Лельник. Название этого дня происходит от имени Лели — богини весны, молодости, первой любви и девичьей судьбы. Леля была дочерью Лады, великой матери-богини, и сестрой Купалы. В славянском мире она занимала особое место: не грозная, не воинственная, а лёгкая, как утренний ветерок, звонкая, как ручей, и чистая, как первый подснежник...

В той деревне, что приютилась меж двух холмов да у самой реки, жил-был мальчик по имени Еремей. Невысокий, с веснушками на носу и глазами цвета весеннего неба, он больше всего на свете любил слушать. Слушать, как шумит лес за околицей, как поют птицы на рассвете, как шепчутся листья в саду. Но больше всего он любил слушать воду. Каждое утро, едва солнце касалось верхушек сосен, Еремей бежал к реке. Садился на старый, отполированный временем и водой камень, закрывал глаза и слушал. Зимой река спала под ледяным покровом, и её голос был тихим, сонным гулом где-то в глубине...

После Светлой Пасхи наступает один особенный день. Он приходил не с морозом, как Зима, и не с цветами, как Весна. Он приходил с тишиной. Но не с пустой, а с наполненной. Как чаша, полная до краёв чистой водой. Звали этот день - Радоница. После шумного Пасхального торжества, после звонов и «Христос воскрес!», наступала эта тишина. И люди в селении начинали чувствовать странное дело: радость в их сердцах была светлой, но в самой глубине её лежал маленький, твёрдый камешек - грусть по тем, кто не разделил с ними пасхального кулича...