Mental health

«Для здоровья и долголетия надо иметь цель жизни, смысл жизни. Если у человека нет этого смысла, что бы он ни ел, это не имеет решающего значения» Объясняется это следующим: когда у человека есть цель, у него включается симпатическая нервная система, которая дает заряд энергии в организм. Целей, которые могут это сделать, не так много, всего 3: «либо что-то отдавать людям, либо что-то изобретать, либо это связано с верой» «Жизнь, построенная на жажде потребления, на стремлении «иметь», делает человека менее свободным, чем жизнь, «замешанная» на стремлении «быть». Только обладая развитой совестью, высоким моральным чувством, люди способны отказываться от приобретений». ___________________________________________________ Рада Грановская

Итак, раз и навсегда тебе даётся краткое наставление: Люби и делай, что пожелаешь: сохраняешь ли ты спокойствие, через любовь сохраняй его; взываешь ли ты, через любовь взывай; исправляешь, через любовь исправляй; милость проявляешь, через любовь проявляй: пусть корень любви будет внутри, из этого корня не может возникнуть ничего, кроме добра. "dilige et quod vis fac."; falsely often: "ama et fac quod vis." ___________________________________________________ Аврелий Августин; рассуждения на Послание Иоанна к Парфянам

Просто сядь там прямо сейчас. Не делай ничего. Просто отдыхай. Потому что твоя отделенность от Бога – Это самая трудная работа в мире. Позволь мне поднести тебе подносы с едой И напитки, которые ты любишь. Ты можешь использовать мои слова Вместо подушки под голову.

Сам Юнг, конечно, быстро признал вечно существующие риски психологической инфляции — то есть некритичного, бездумного, довольно бессознательного отождествления с божественными архетипами — и предупреждал об этом. Он прекрасно сознавал, как обманчивы опасности и как легко мы обманываемся — например, набожный, скромный последователь, возможно, страдает от большей инфляции и даже больше раздут, чем духовный наставник. Но необходимо добавить, что, когда мы отождествляемся с собой как с людьми, когда мы принимаем наше единство с коллективной человеческой расой — тогда мы страдаем от величайшей инфляции из всех. Что же происходит, когда мы отождествляемся с прекрасным, скромным, обычным человеком? Ответ очень прост: мы умираем. Когда мы живем, как все, мы и умираем, как все; начинаем терять свои способности, когда достигаем шестидесяти, семидесяти, восьмидесяти, девяноста; впадаем в банальности и совершенно забываем, что такое жизнь. Когда все учтено и поставлено на должное место — это и есть цена отождествления с архетипом человека.  Иными словами — как прекрасно понимали великие древнегреческие мистики и философы, на которых я буду часто ссылаться — нет абсолютно ничего защищенного или надежного. Нигде нет твердой почвы, и как раз то, что мы считаем самым безопасным, и есть самое опасное место. Но другая сторона вопроса заключается в том, что — и это Юнг понял не первым и не последним — то, что кажется самым рискованным — и есть наше подлинное спасение. Кингсли "Катафалк Юнга"