Любимая поэзия

Еще горят лучи под сводами дорог, Но там, между ветвей, все глуше и немее: Так улыбается бледнеющий игрок, Ударов жребия считать уже не смея. Уж день за шторами. С туманом по земле Влекутся медленно унылые призывы… А с ним всё душный пир, дробится в хрустале Еще вчерашний блеск, и только астры живы… Иль это — шествие белеет сквозь листы? И там огни дрожат под матовой короной, Дрожат и говорят: «А ты? Когда же ты?»— На медном языке истомы похоронной… Игру ли кончили, гробница ль уплыла, Но проясняются...

И было. И была! А масок – знать не знала. Я та, что здесь прошла Трагедией пожара. И жар сухой версты Я к сердцу допустила, Хоть за собой мосты Все – начисто! – спалила. Всё пламенней судьбе, В глазах путь исчезает. Я та, что лишь к тебе Из всех невзгод взывает. А град, себя дробя, Как будто травы косит… …Я та, что у тебя Спасенья не попросит. И каждый день горячий – в мире Дивлений, радостей, забот, – Так я иду на голос лиры, Где всё – фантазия, полёт. Какой завидный дар поэта – Лучами света...

Под стриженным апрельчиком не выстоял, Поддакивая кляузам леска, Я выслан, дорогая, словно выстрел В таежную провинцию виска. Конвойные хрустели, словно пальчики, У тихого шлагбаума курка. Уходят вот, зачем уходят мальчики, Когда и так дорога коротка. Потом хлебали чай из медных кружек, Ругали стол и, щупая жилье, Засовывали пулю в чью-то душу, Как белку желтоглазую живьем. Я выстрел. На меня сегодня клюнули. Я вижу сам за мертвою опушкою, Как сладко зарастает черной клюквою Заснеженный сюртук слепого Пушкина...

Есть существа с таким надменным взглядом, Что созерцают солнце напрямик; Другие же от света прячут лик И тянутся к вечеревым отрадам; - И третьи есть, отравленные ядом Любви к огню; и пыл их так велик, Что платят жизнью за желанный миг, — Судьба дала мне место с ними рядом! - Поистине, мне вынести невмочь Сиянье донны, — не найти укрытья Средь темноты, когда наступит ночь; - И немощный, слезящийся свой взор Веленьем рока должен к ней стремить я, — Так сам себя веду я на костер! Перевод А. Эфроса...

Синеватое облако (Холодок у виска) Синеватое облако И еще облака… И старинная яблоня (Может быть, подождать?) Простодушная яблоня Зацветает опять. Все какое-то русское — (Улыбнись и нажми!) Это облако узкое, Словно лодка с детьми.И особенно синяя (С первым боем часов…) Безнадежная линия Бесконечных лесов. Георгий Иванов 1927 г. Шепот грустный, говор тайный, Как в груди проснешься ты От неясной, от случайной, От несбыточной мечты?.. И унылый, и мятежный, Душу всю наполнит он, Будто гул волны прибрежной, Будто колокола звон...