Квартиры и наследство

— Подпиши до понедельника, Зой. Ну что тебе стоит? Ты замужем, у вас с Мишей своя квартира, а я одна с Никиткой по съёмным мотаюсь! Вероника положила на кухонный стол договор дарения и придвинула его сестре двумя пальцами. Рядом лежала ручка. Свою, с логотипом какого-то банка, она принесла с собой. Зоя смотрела не на договор, а на коробки. Они стояли вдоль стены маминой кухни, подписанные маркером: «посуда», «книги», «зимнее». Мамы не было уже год, а разобрать её вещи сёстры собрались только сейчас...

Суп остывал на столе, пока Вадим рассказывал новость с таким восторгом, будто подарил всей семье поездку на море. Светлана слушала его, медленно откладывая ложку, и чувствовала, как привычный уютный вечер на их маленькой кухне превращается в разговор, после которого придётся что то решать по новому. – Я пообещал Кате, что она с мужем поживёт в твоей квартире, пока копят на своё жильё. Квартира, о которой говорил муж, принадлежала Светлане ещё с добрачных времён, оставленная ей бабушкой по материнской линии...

Нотариальная контора на углу Садовой встретила их тяжёлым запахом свежего кофе из автомата и той особой тишиной, в которой слышно, как шуршат бумаги. Алла сидела рядом с мужем Денисом на неудобном стуле у стены, сжимая в руках распечатку с номером очереди. Свекровь Галина Петровна расположилась напротив, прямая, как доска, в своём лучшем костюме, будто пришла не на оглашение завещания покойного тестя, а на собственный праздник. Старик Николай Фёдорович умер две недели назад от инфаркта, прямо в своём саду, среди яблонь, которые сажал ещё в семидесятых...

— Отдай кольцо, оно должно быть у старшей дочери, — сказала Регина через плечо гроба, не понижая голоса, будто это была просьба передать соль за столом. Марина стояла напротив, сжимая в кулаке платок, и не сразу поняла, что сестра говорит серьёзно. Люди у стены переминались, кто-то из соседок отвернулся к окну, а Регина уже протянула руку, ладонью вверх, ожидая, что кольцо само в неё ляжет. Кольцо было на пальце матери. Простое, с маленьким сапфиром, потемневшим от времени, оно перекочевало туда...

— Мама сказала, спальня теперь моя, — сообщила Вика, семнадцатилетняя племянница, раскладывая свои вещи в шкафу тёти Оксаны так уверенно, будто въезжала в собственную квартиру, а не в чужую однушку без единого звонка хозяйке. Оксана стояла в дверях с ключами в руке — теми самыми ключами, которые вставила в замок минуту назад, вернувшись из командировки на два дня раньше срока, и обнаружила в своей квартире полный беспорядок: чужие кроссовки в прихожей, косметичку на её собственной тумбочке и племянницу, невозмутимо развешивающую платья на её вешалках...

— Мы с мамой уже всё оформили, документы у нотариуса, осталось только твою подпись поставить задним числом, — сказала Лиля брату по телефону так буднично, будто речь шла о доставке пиццы, а не о четверти квартиры, в которой жила его семья. Игорь стоял в очереди в банке, держа в руках папку с документами на ипотеку для расширения — они с женой Настей копили три года, чтобы выкупить у соседей смежную комнату в коммуналке и наконец сделать из двух квартир одну нормальную трёшку. Услышав сестру, он вышел из очереди, чувствуя, как папка в руках стала вдруг тяжелее...