Муж отпустил меня молча...

Я выздоравливала три дня. Три дня я лежала на диване, пила чай с лимоном и смотрела в потолок, с которого свисала дизайнерская лампочка без плафона («Это стиль лофт, Ленчик!»). Андрей появлялся набегами. Приносил еду из «Макдональдса», рассказывал, как круто они посидели у Макса, и снова исчезал. Он не был злым. Он просто был... никаким. Пустоцветом. Красивая обертка, внутри которой — вакуум. На четвертый день температура спала. Я встала в шесть утра. По привычке. Той самой, «пенсионерской». Андрей спал, раскинувшись на полкровати...

Первые две недели я жила в клипе канала MTV начала двухтысячных. Андрей называл это стилем «лофт». На деле это была убитая «хрущевка» его бабушки, в которой он содрал обои до кирпича, повесил пару гирлянд и назвал это «индустриальным шиком». Никаких графиков. Никаких тонометров. Мы просыпались в полдень. Пили игристое на завтрак, заедая его вчерашней пиццей. Андрей брал гитару и пел мне песни, глядя прямо в глаза. Я чувствовала себя героиней французского кино. Свободной, дерзкой, любимой. Но постепенно хмель выветривался, а реальность начинала кусаться...

Знаете, какой звук я ненавижу больше всего на свете? Нет, не скрежет пенопласта по стеклу и даже не соседскую дрель в семь утра. Я ненавижу звук, с которым мой муж Игорь расстегивает липучку на тонометре. - Сто двадцать на восемьдесят, Лена. Как у космонавта, - удовлетворенно сообщает он, аккуратно сворачивая манжету. - А у тебя? - А у меня, Игорь, пульс покойника. Потому что я умерла от скуки где-то между покупкой посудомойки и выбором ортопедического матраса. Я этого, конечно, не говорю. Я киваю и иду на кухню ставить чайник...