Истории из практики

Ире не спалось. Она слушала дыхание спящего мужа и ощущала как постепенно в ней нарастает злость на любимого. Воспоминания всплывали как кадры кино: вот Юрка проталкивается к ней через толпу на перроне, поправляя бескозырку и рюкзак. Вот они за столом с его большой родней. Родителей Юры она знает давно, но на юбилей Анны Ивановны и собрались родственники и друзья. Ирочка чувствует себя неловко, всё внимание обращено на неё. Она чувствует себя игрушкой на витрине, которую придирчиво разглядывают покупатели...

Особенно хреново Димке бывало по понедельникам. Сказывались проведенные «с блеском, с треском» выходные. Сбежать от вечно всем недовольной супруги легче всего было в бар, что Димка, в компании таких же «страдальцев от незадавшейся семейной жизни», и делал. Если денег не хватало на бар, собирались дома у холостякующего приятеля и квасили в свое удовольствие, под пельмени и разговоры о том, какие же все бабы… такие-сякие. Сегодня был понедельник. Начавшийся с того, что утром на Димкином рабочем месте в офисе обнаружилась небольшая коробочка, перевязанная подарочной ленточкой...

… Когда-то Фёдор был красивым, успешным, спортивным. Он показывает старые фотографии – я с трудом нахожу что-то общее между «тем парнем» и сидящим передо мной рано постаревшем мужчиной с явными признаками регулярных избыточных возлияний. Он пришёл на консультацию, собрав остатки силы воли – сказал себе, что или сейчас меняет жизнь, или его жизнь кончена. «Не хочу закончить жизнь, как Валера Воронин. Знаете, футболист такой был… суперзвезда в своё время, а умер – по пьяной лавочке кто-то голову проломил», - как бы извиняясь, рассказывает Фёдор...

– Сцена восемь, кадр пятнадцать, дубль десять! – загремел «матюгальник» на всю съемочную площадку. Вспыхнуло освещение. – Хорошо, что ты приехал, сынок. А я и пирожков напекла, с брусникой, твоих любимых! Дай-ка, посмотрю на тебя! – запричитала актриса. – Здравствуй, мама, – актер широко улыбнулся. – Ты не представляешь, как я по вам соскучился! А то, как Диоген, хожу с лампой, ищу человеков, поговорить не с кем. Приятелей полно, а вот родные души только вы с батей, – пробует пирожки. – Ух,...

Вадим сидел на могиле отца, ощущая себя полным ничтожеством. Было так плохо, не то чтобы делать ничего не хотелось, жить не хотелось…. Батя был ого-го какой изобретатель, рационализатор, конструктор. Известнейший человек, про него даже в Википедии написали. Мать кропотливо собирала фотографии, статьи из газет, журналов и награды. Отец Вадима много работал, так что вниманием не баловал. В детстве у пацана не было задушевных бесед, поездок на рыбалку и футбола. В те редкие моменты, когда батя находил время для сына, он что-то требовал или критиковал...

– Чем платить будете? Вопрос кассирши как-то боком скользнул по сознанию Евдокии, которая лихорадочно пыталась сообразить: «Двадцать шестое… двадцать шестое, что же там было, двадцать шестого? Совсем память дырявая стала…» – Девушка, чем платить будете? Картой, наличными? – кассирша, немолодая тетка с полными руками и «химическими» кудряшками, пришпиленными дешевой пластиковой заколкой, смотрела на Евдокию устало и безразлично. – Берете билет? Есть женское купе, хотите? – Да, да, конечно, беру, давайте – Евдокия, очнувшись, полезла за кошельком и паспортом...