Роковое письмо.

Поминки, помолвка... все у нас получилось плотным, насыщенным клубком, в котором переплелись и радость, и печаль, и слезы — слезы светлой скорби и безудержного счастья. Ну уууу, чем-то же я должна отличаться ото всех? Вот и моя жизнь решила не выбирать что-то одно, а вывалить на меня все и сразу. Мои родные прилетели вместе с родителями Феликса. И когда они вышли в зал прилета, у меня отвисла челюсть. Ян Станиславович и Феликс были просто близнецы-братья. Один в одном возрасте, другой — в своем, но тот же мощный стан, тот же пронизывающий взгляд, те же резкие, чеканные черты лица...

Вот как же здорово, что сегодня короткий рабочий день! Завтра начинается настоящая карусель праздников. Сначала четыре дня первомая, потом небольшой отдых от отдыха, всего пара рабочих дней,и снова три заветных выходных. Главный праздник страны - День Победы! Прямо маленькие каникулы. Спала я совсем чуть-чуть, засыпая под мерный стук его сердца и просыпаясь от того, что он ворочался, но проснулась... проснулась счастливой. До самого нутра, до кончиков пальцев. Рядом лежала пустая подушка, на которой остался вмятый след от его головы...

Пробегая в свою спальню мимо гостиной, я резко затормозила, будто наткнулась на невидимую стену. Мой взгляд упал на низкий столик. - Да у меня тут... пора вызывать полицию! — пронеслось в голове саркастической волной. — Хотя... как там... вор вора видит из далека... Нет! По-другому! Но неважно! Полиция здесь точно не поможет. На столе, рядом с моей недочитанной книгой, стояла огромная корзина с подснежниками. Их нежные, головки казались каплями застывшей зимы в моем весеннем доме. - Если... в коридоре его баул с вещами, здесь цветы, то...

Сессия, этот суровый марафон, полностью захватила мою жизнь. Теперь каждое утро начиналось с поездки в Калининград, и этим же, усталым и задумчивым, заканчивался мой день. Погружение в учебу было тотальным: бесконечные организационные вопросы, конспекты, заучивание параграфов. Я влилась в группу третьекурсников, и это был пестрый, разновозрастной мирок. Здесь были вчерашние школьники, еще пахнущие школьной партой, и уже зрелые люди с морщинками у глаз и усталым взглядом. Сейчас везде, в любой более-менее серьезной структуре, требовали заветную «корочку» о высшем образовании...

И вот оно, долгожданное одиночество… Мои непрошеные гости удалились, и я осталась наконец одна. Тишина, настоящая, глубокая, не нарушаемая ни мужскими голосами, ни щелчком ноутбука, накрыла меня, как теплое, тяжелое одеяло. Я стояла посреди гостиной, не веря своему счастью, и медленно поворачивалась вокруг своей оси, впитывая каждую деталь своего вернувшегося пространства. В гостиной было идеально убрано. Даже диван застелен свежим покрывалом, а смятое белье исчезло, я обнаружила его аккуратно развешенным в котельной на сушилке...

Нет! Он точно был из… камня. Или мрамора. Да, самого дорогого, Каррарского, безупречно-белого, без единой прожилки. И, как у любой качественной статуи, мозгами он явно обделен. Зато в этом холодном изваянии была заложена одна-единственная, но исправно работающая функция — та, что в штанах. Бабник! И, как ни странно, этот «изъян» в идеальном мраморе меня сегодня почему-то дико радовал. Наконец-то хоть какая-то человеческая, пусть и низменная, черта! И изьян...Значит в качестве есть сомнения!  Феликс ел с сосредоточенным видом, молча, как всегда...