Записки Щуки

В компьютерной игре «Paratopic» студии Arbitrary Metric одним из ключевых символов является видеокассета неизвестного происхождения, оказывающая, поскромничаем, вернализирующее воздействие на зрителей...

Под конец этого года в лондонской Национальной галерее произошло одно маленькое событие. Многие посетители музея — туристы со всего мира, которые чаще всего бывают в нём один-два раза в жизни, — и не заметили бы, что автопортрет Рембрандта 1640 года выглядит немного иначе...

Теодор Адорно в письме от десятого ноября 1938 года сообщает Вальтеру Беньямину: «В твоём исследовании аркады вводятся с оглядкой на узкость тротуаров, которые мешают фланёру…» Легко догадаться, что бодлеровский гуляка – часть города и движущийся элемент города, шестерёнка и сухожилие в одном лице. Фланёру легко пройти где угодно, но его одиночество – это уникально парижское одиночество, делающее из толпы массу, а из восстания – демонстрацию, одиночество человека, которому сам город запрещает...

Жан – Нет, не тот. У того, который пробежал раньше, было два рога на носу, это был азиатский носорог, а у этого — только один, это африканский! Мир полон театров. Они множатся с каждым днём, их число неумолимо растёт: анатомические театры, театры военных действий, раннемодерновые книги-театры – ботанические, химические, природные – театры жестокости и театры уличных постановок. Наконец, весь мир – давно театр, и люди – лишь актёры. Эпоха барокко окончательно подтвердила истинность этого суждения,...

Средневекового европейца сильно волновала тематика смерти. Христиане постримского пространства плавали в солянке из отмирающих поверий и ещё бурной, живо развивающейся религии Нового завета – и всё среди мора, набегов и феодальных диспутов. Церковь как ковчег, неф как nave, лодка для спасающихся, лодка, чья форма оставалась неизменной в камне, но не в богословии. Первый Вселенский Собор, Второй, Третий – доктрина творилась на глазах у верующих, изменяла форму с каждым новым пастырем. Не изменялась только церквушка, в которой прихожане проводили вечери и утренние службы...

В эпоху раннего Модерна анатомические исследования уже не являлись грубым нарушением христианской этики, но ещё оставались диковиной. Средневековый хирург противопоставлялся доктору: если последний получал своё образование в университете и считался доктором в классическом смысле, то первый – в первую очередь ремесленник, ученик мастера, родственник художника. К тому же хирургия считалась грязным делом: добрый христианин в чужих органах копаться не станет. Только с XIV века это ремесло начинает...