Притчи

В одном старом доме, в самом дальнем углу сада, лежал камень. Не красивый, не гладкий, не диковинный. Самый обычный серый булыжник, заросший мхом с одной стороны. Дети, когда бегали по саду, обходили его стороной — неинтересно. Взросшие, пропалывая грядки, откидывали его в сторону — мешается. И камень лежал. Лето за летом, зима за зимой. Солнце грело его макушку, дожди отмывали бока, снег укрывал, как одеялом. И он молчал. Казалось, так и будет всегда — пока однажды, в особенное лето, не приехала прабабушка...

На краю деревни, у самой кромки старого леса, лежал Певчий Камень. Он не был ни огромным, ни красивым - просто большой, серый валун, покрытый мхом и лишайниками. Но раз в году, в самую короткую ночь летнего солнцестояния, с ним происходило чудо. Как только последний луч солнца уступал место звёздам, Камень начинал петь. Звук рождался не снаружи, а будто из самой его глубины. Это не была песня со словами. Это был голос самой земли: низкий, вибрирующий гул, в котором слышались шум подземных рек, скрип древних корней, шелест ушедших листьев и тихий звон далёких звёзд...

Когда-то, в детстве, они были одной рекой. Две сестры, Алина и Катя. Их русло было общим, извилистым, полным смеха, как солнечных бликов на воде. Они текли вместе по утрам в школу, по летним полянам к бабушке, по тайным тропинкам своих секретов. Исток их реки был в одном доме, в одной комнате, где две кровати стояли рядом. Но время – это геолог. Оно медленно, неумолимо меняет ландшафт. Когда они выросли, почва под их ногами стала разной. И река разделилась. Алина выбрала спокойное русло. Широкое, глубокое, предсказуемое...

После ухода старой Марии Фёдоровны дом на краю села остался двум её детям: сыну Алексею и дочери Татьяне. Дом был не простой - большой, бревенчатый, с русской печью посередине. Не просто печкой, а настоящей, которая делила дом на две равные половины, как материнское сердце на двоих детей. Разобрать её было нельзя - она была позвоночником дома, его душой и опорой. Так и получилось: брат и сестра, уже немолодые, со своими обидами и претензиями, поселились каждый в своей половине. Ссора была не из-за быта...

В бухте, где вода переливается, словно расплавленное серебро, а скалы шепчут древние истории морю, родились две волны. Они появились почти одновременно - две сестры, но совсем непохожие. Первая была стремительной и дерзкой. Её гребень взлетал высоко, сверкая на солнце тысячами бриллиантовых брызг. Она любила ветер, который подгонял её вперёд, и мечтала увидеть далёкие берега, о которых пели чайки. Вторая волна была иной - глубокой, плавной, задумчивой. Её синева таила в себе всю глубину океана, а движение её было похоже на медленный вальс...

На самой границе Известного и Неизведанного, там, где тропа разума упирается в пропасть неопределенности, стоял он – Мост Разветвленных Дорог. Это был не мост из камня или дерева в привычном смысле. Каждое его «бревно» представляло собой миг выбора, застывший, как капля янтаря. Одно бревно светилось мягким светом упущенной возможности, другое – звенело сталью принятого решения, третье – пахло дождем иной судьбы. Перейти его мог лишь тот, кто искал не путь вдаль, а путь вглубь себя. Однажды к мосту подошел юноша по имени Элиан...