«Когда ребёнок — "оно", а стул — "она": почему в европейских языках всё сложно с родами и как с этим жить»
Когда мы, русскоговорящие, берёмся за европейские языки, у нас есть и неожиданное преимущество, и проклятие одновременно. Преимущество в том, что мы уже знакомы с самой идеей: «одушевлённые и неодушевлённые предметы могут иметь род». Нам не нужно объяснять, почему стул — это «он», а лампа — «она». Мы выросли с этим. А проклятие — в том, что европейские языки, будучи дальними родственниками русского (все они входят в индоевропейскую семью), часто смотрят на те же самые предметы и… видят в них совершенно другой пол...