на одной стороне

и когда шаги стихли, оставив лишь эхо в наших ушах, он отпустил меня. В его глазах я увидела не только страх, но и решимость, отражение моей собственной. Мы обменялись коротким, понимающим взглядом, и без слов двинулись дальше. Каждый скрип половицы, каждый вздох ветра казался теперь предупреждением, но мы не останавливались. Я листала страницы, пытаясь сложить разрозненные куски головоломки. Имена, даты, места – все это сплеталось в зловещую картину, указывающую на масштабный заговор. В одной из комнат мы обнаружили старый радиопередатчик, покрытый толстым слоем пыли. Он выглядел мертвым, но я почувствовала, что в нем еще теплится жизнь...

— Почему ты так уверен? — спрашиваю, и в голосе моем слышится сомнение. — Потому что я не позволю ни одному уроду уйти безнаказанно, — отвечает он, и в его тоне слышится решимость. — Ты не знаешь, что говорил этот «урод», — тихо произношу я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Он не стоит твоих усилий. — Каждый, кто причиняет тебе боль, заслуживает наказание, — говорит он, сжимая кулаки. — Так просто не уйдет. — Ты не понимаешь, — закатываю глаза. — Зачем тебе это? Это лишь игра, а я просто пешка на их шахматной доске! Он шагнул ближе, его глаза сверкают, как сталь...