Зоя Иванова

«Помогай людям, они слабы. Служи им верой и правдой», - нашептывала мудрая кошка-трехцветка единственному сыну, с трудом ворочая костенеющим языком. То была часть святого устава заповедей совместного проживания человека и хвостато-усатого сословия, которым следовала всю свою жизнь престарелая кошка пестрого окраса.  Матерый кот огненной расцветки долго всматривался в застывший янтарь мамашиных глаз, пытаясь рассмотреть в них проблески жизни. Поняв, что родительница покинула солнечный мир, кот бесшумно подошел к дородной хозяйке, потерся о ноги и гортанно прохрипел грустную весть...

Девичья фамилия безмужней Мани забылась селянами после укладки гравийной дороги до молочной фермы. Причиной тому стал металлический указатель с гордым названием «Новое шоссе». Эта дребезжащая на ветру жестянка, походила на послушный флюгер. Со временем указатель проржавел и замер навеки, направив свой острый клюв на Манин дом. Так хозяйка стоящего на отшибе дома, из Егоровой превратилась в Маню Новую. Перемена фамилии пятидесятилетней Мани не уменьшила ее клиентуры. Ведь на селе не было больше таких...

На территорию завода въехала  фура. Водитель поспешно вышел из кабины, забрался в фургон и вытолкал из него собаку. Сгорбившись, напуганное животное скрылось в зарослях лопуха. Машина развернулась и исчезла за воротами. Охранная собака Джек, нелепая помесь дворняги с овчаркой, почуяв незваного гостя, залилась истошным лаем. Лопухи и кустарник, в которых спряталась гостья, не шелохнулись. Только на следующий день подкидыш отважился выйти из кустов. Испуганно озираясь, собака робко подошла к раскрытым дверям цеха и села поодаль...

Несмотря на февральскую завируху, входная дверь избы Ефросиньи не закрывалась всю неделю кряду. Любопытных селян болезненно удивляло не только везение некрасовитой, перезревшей хозяйки дома, которой посчастливилось выйти замуж за приезжего счетовода, но и то, что ее десятилетняя бездетность завершилась долгожданной беременностью и легкими родами. - Все ползают и ползают… Нет энтому хороводу конца и краю… Господи… Помоги… Как бы не сглазили девчушку…- шептала Фросина мать, крестясь на образа. А как тут не бояться сглазу...

Перепаханный звездами Млечный Путь, накрыл красные пески пустыни, образовав туманный шатер над головой водителя трехтонки. Нагревшиеся за день пески, щедро делились с небесами накопленным жаром. Марево поднимающихся ввысь теплых потоков, создавали иллюзорную подвижность сияющих звезд, которые весело подмигивали Ивану. Эх, звезды, звездочки! Нашли с кем кокетничать... нашли, кому глазки строить... Смотрит тоскливо на черное небо не человек, а тень, с трехзначным номером на засаленной робе. Тень, забывающая порой свое имя за годы долгой изоляции...

Весть о вечернем показе трофейного фильма о любви переполошила все село. Пропустить такое редкое развлечение, не мог позволить себе ни один житель подмосковной глубинки. Вот потому, Николай, шофер местной пожарной команды, торопливо собирал дочерей-близняшек на ночь к матери, благо та жила неподалеку. Завязывая шарфы под цигейковыми  воротниками зимних пальтишек, Николай невольно косил глазом на жену. Вот уже десять лет женаты, а она такая же яркая, как в девичестве. Брови вразлет, гу_бы алые, коса в кулак...