Инкассатор

Девятая неделя началась с вызова к начальству. Олег сидел в раздевалке, когда диспетчер сказала через рацию: — Ржевский, к Петрову в кабинет. Срочно. Ирина подняла бровь: — Что натворил? — Ничего, — ответил Олег. Но он не был уверен. Кабинет Петрова находился на втором этаже административного здания. Окна выходили на парковку, где стояли инкассаторские машины, как ряды одинаковых солдат. Петров сидел за столом, перед ним лежала папка с документами. — Садись, — сказал Петров, не поднимая головы. Олег сел...

Дочь уходила тихо — так, что не сразу заметишь. Началось со шкафа. Куртка исчезла из гостиной. Кроссовки перестали торчать у порога. Телефон больше не валялся где попало — Алина теперь носила его в кармане, будто боялась, что кто-то подглядит. Раньше все её вещи заполняли квартиру — она жила здесь. Теперь же её присутствие словно стёрли ластиком. Она перестала спрашивать разрешения. «Можно к подруге?» или «Пап, купишь новый телефон?» — этих фраз больше не было. Алина просто уходила когда хотела и возвращалась когда считала нужным...

Две недели прошли как размытые кадры фильма, который Олег смотрел со звуком, выключенным. Он ходил на работу, возил деньги, возвращался домой. Коллеги хлопали его по спине, начальник одобрительно кивал. На планёрке его назвали «примером хладнокровия» и «человеком, на которого можно положиться». Валера больше не говорил про своего сына, но иногда смотрел на Олега с выражением, которое выглядело как сочувствие. Алина по-прежнему жила в его доме и по-прежнему его не видела. Это было как жить с призраком...

Когда Олег приехал домой, было четверть одиннадцать ночи. Жена сидела на диване в одежде, как будто ждала, что придётся срочно куда-то бежать. Алина спала в своей комнате. Жена подняла глаза, когда он вошёл, но ничего не сказала. Олег сел в кресло напротив. Между ними была тишина, в которой было всё. — Она не просыпалась? — спросил он. — Нет. Когда их привезла полиция, я её разбудила, рассказала, что произошло. Она испугалась, но уснула снова. Олег кивнул. — Я ей всё расскажу, когда она проснётся...

Дежурный говорил спокойно, но Олег слышал в его голосе ускорение. Как когда ты видишь в зеркале машину, которая едет слишком близко, и понимаешь, что произойдёт столкновение. — Они вот-вот будут, — повторил дежурный. — Наряд едет к дому подруги. Две минуты до ворот. Олег не ответил. Он слушал, как в фоне диспетчер передаёт координаты, как в машинах полицейских загорались маячки, как мир, который казался мёртвым и замёрзшим, вдруг начал двигаться. Но машина Олега ехала ровно. Шестьдесят пять километров в час...

Все процедуры, технические детали и методы работы служб в этой истории изменены или вымышлены. Это художественное произведение Семьдесят. Машина подскочила, но сразу замедлилась — рефлекс. Олег знал: рваная кочка, спешка — это первый шаг к ошибке. А ошибка здесь была дороже жизни. «Подумай. Думай логически». Звонок с маской. Голос искажённый, техническая обработка. Профессионально. Это не уличные отморозки, это организованная схема. Может быть, они действительно сняли её с камер наблюдения? Может быть, они действительно...