Популярные рассказы

Солнечный свет бил в окно так настойчиво, что хотелось зашторить его плотнее, спрятаться от этого наглого октябрьского тепла. На кухонном столе лежали образцы пригласительных на свадьбу — кремовые, с золотым тиснением, именно такие, о которых она мечтала. Но радости не было. Лена машинально перекладывала их с места на место, словно раскладывала пасьянс, который никак не сходился. В груди ворочалось что-то тяжёлое и липкое — не страх ещё, но уже далеко не спокойствие. Все началось три дня назад, когда на дисплее телефона высветился незнакомый номер...

Марина стояла у витрины магазина, где продавались дорогие сапоги, и мысленно подсчитывала: если экономить на обедах еще два месяца и взять дополнительную смену в выходные, то к декабрю она сможет купить себе нормальную зимнюю обувь. Ее нынешние сапоги, склеенные уже четвертый раз, промокали насквозь при первой луже. Телефон в кармане завибрировал. Игорь: «Где ты? Жрать нечего. Купи что-нибудь нормальное, а не свои дешевые пельмени». Марина посмотрела на свое отражение в витрине — уставшая женщина в старой куртке, с потухшими глазами, — и пошла в ближайший супермаркет...

Игорь открыл дверь своей квартиры и замер на пороге. Что-то было не так. Не звук, не свет — скорее, отсутствие привычного. Воздух. Обычно его встречала спёртая тишина пустого жилья, запах старых книг и слабый аромат кофейной гущи из утренней турки. Сегодня пахло чужим. Сладковатым, приторным, как дешёвая жвачка. Он вошёл, автоматически скинул ботинки, и только потом до него дошло: он ведь живёт один. Кто здесь жевал жвачку? Он прошел на кухню, на ходу расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. День выдался тяжелым: квартальный отчет, нервный начальник, пробки на Ленинградском шоссе...

Ольга стояла у окна кухни, наблюдая, как сосед напротив развешивает белье на балконе. Странное занятие для мужчины за пятьдесят, но он делал это каждый вечер с методичностью часового механизма: сначала полотенца, потом рубашки, потом носки. Ольга иногда ловила себя на мысли, что завидует этой упорядоченности чужой жизни. Ее собственная была тихой и предсказуемой, как бег стрелок на тех самых часах. Работа, дом, муж, выходные у родителей. Ипотека выплачена полгода назад. Десять лет они во всем себе отказывали: ни нормального отпуска, ни лишней пары сапог, все шло в досрочное погашение...

Клей тёк по моим пальцам, оставляя липкие дорожки на запястьях. Я пыталась разгладить упрямый пузырь на обоях, но он предательски выползал из-под шпателя, словно живой. «Ещё один, — устало подумала я, — и всё, срываю эту полосу». Но срывать было нельзя. Обои дорогие, итальянские, последний рулон. А денег на новые уже не было. — Подай мне ту тряпку, Паш, клей вытереть, а то сейчас пузыри пойдут, — я махнула рукой в сторону старого табурета, застеленного газетами. Сын, вихрастый пятнадцатилетний подросток, молча протянул мне влажную ветошь...

Марина всегда считала, что у нее нюх на людей. В бизнесе это качество спасало ее десятки раз: она безошибочно определяла, с кем можно иметь дело, а от кого стоит держаться подальше. В свои сорок пять она была хозяйкой процветающей сети пекарен «Сдобный край», которую подняла буквально с нуля, начав с маленького киоска на окраине города. Она гордилась тем, что всего добилась сама, без богатых родителей и влиятельных покровителей. Единственной сферой, где ее знаменитая интуиция, как выяснилось, дала сбой, оказалась личная жизнь...