Крылья, ноги и хвосты

— Поругалась вчера с матерью. Это надо такое заявить! — возмущалась Ульяна. — Что? Всё так серьёзно? — спросила подруга. — Более чем. Мать считает, что права. Но я отплачу ей той же монетой. Может быть тогда она поймёт свою ошибку… — Отплатить? Матери? Нехорошо как-то… — засомневалась подруга. — А ты послушай сначала, как всё было. И потом скажешь, хорошо это или нет, — заявила Ульяна. Она была очень зла и расстроена. Скорее даже разочарована. Разве так поступают?! Мама Ульяны Лариса Михайловна очень любила собак...

— Вот как вы с матерью! Понятно, спасибо! — со злостью сказала Галина Сергеевна. — Я вам помогала в трудную минуту, а вы забыли. За все годы с моей стороны одна единственная просьба и вот: отказ! — Мама! О чем ты говоришь? Какой отказ? — попытался объяснить сын. — Я предложил тебе прекрасный вариант. — Он меня не устраивает! Не думала, что вы такие злые и бесчувственные. — Мама! — раздраженно проговорил Никита. — Я ухожу. Ноги моей больше здесь не будет, — заявила Галина Сергеевна и, хлопнув дверью, вышла из квартиры, держа на руках своего драгоценного пёсика Луни...

— Баба Зоя, ну вставай, ну поднимайся! — Нет, Олюшка. Без Мартика я никуда. Всё. Видать, время моё пришло, — произнесла бабушка. — Какое время, бабуля?! Ты только два дня назад бегала и на здоровье не жаловалась! — восклицала Оля со слезами на глазах, — А я? А обо мне ты подумала? Как я буду без тебя? — Ты девочка толковая у меня выросла, взрослая. Гляди, заневестилась уже! Я только обуза тебе буду. Мартик приснился мне: зовёт. Идёт к миске своей и жалобно так мяучит: кушать просит и на меня смотрит...

— Слушай, пёс, иди отсюда! Иди! Чего прибился? Степанида Ивановна запахнула мохеровую кофту и спустилась на первый этаж подъезда. — Иди. Иди, кому говорю!!! Вот, морда! Пожилая женщина открыла дверь подъезда настежь и попыталась выманить пса наружу. — Чего же тебе дать-то… Мясо? А может, собачий корм? Ну что ты сидишь? — спрашивала она пса. Пёс по-прежнему сидел у входной двери в квартиру Степаниды Ивановны и смотрел на неё невозмутимым взглядом. Вот уже неделю в подъезде не работал домофон — доводчик сломался, и дверь была настежь...

— Тимка! Разве можно хлеб на пол бросать? А ну подними сейчас же! Мальчик хитро прищурился, глядя на бабушку, которая строго смотрела на него из комнаты и вместо того, чтобы поднять, незаметно пнул кусочек хлеба ещё дальше под стол. — Уроки сделал? — снова послышался голос бабушки. — Потом сделаю. Попозже. Там немного. По русскому не задали, диктант был. — Нешто опять на тройку написал? — Нее… Четыре! — гордо ответил Тимка, ковыряя вилкой котлету. — Ну, погоди, мать придёт, проверит… — недоверчиво проворчала бабушка...

— Терпеть не могу эту Корнелию! — прошептала Ира младшему брату Андрюше, — «Тут жмёт, тут давит, тут убавить, тут прибавить, тут покороче, тут подлиннее…» А что там можно убавить, она же вылитая бочка? Брат рассмеялся, зажав рот ладошками, а потом сказал: — Тихо! А то услышат! Корнелия — это Нелли Каримовна, так дети прозвали постоянную клиентку своей мамы. Мама, Галина, занимается пошивом одежды на дому, а Нелли Каримовна часто заказывает у неё платья, блузки и юбки. Фигура у дамы сложная. Размер...