Научные дрязги

Что страшнее смерти? Возможно, состояние, когда единое «Я» распадается на два независимых центра, каждый из которых считает себя целым. Хирургическое рассечение мозолистого тела, соединяющего полушария мозга, создает именно такую реальность, которую сложно назвать жизнью, но невозможно считать смертью. Это не фантастический сюжет Александра Беляева о голове профессора Доуэля, существующей отдельно от тела. Это реальность нейрохирургии, где человек превращается в два сознательных существа, не знающих друг о друге...

В науке есть удивительный парадокс: одни открытия мгновенно меняют мир и приносят авторам славу, а другие десятилетиями пылятся в архивах, чтобы быть признанными лишь после смерти творцов. Почему так происходит и что общего у непризнанных теорий? Разберёмся в механизмах этого явления. Часто признание сводят к тщеславию или желанию заработать. Но на самом деле мотивация гораздо глубже и сложнее. Учёный хочет не просто похвалы — он хочет, чтобы его идею поняли и продолжили. Это как передача эстафетной палочки в бесконечной гонке познания...

Некоторые исследователи считают, что«свобода воли» — это выдумка (Сэм Харрис, Роберт Сапольски, Гален Стросон и др). Наш мозг всё решает сам, а нам только кажется, что мы выбираем. Мы просто наблюдатели в собственном теле. Сэм Харрис, известный популяризатор этой концепции, приводит такой пример: «Я обычно начинаю день с чашкой кофе или чая - иногда двух. Этим утром, это было кофе (две чашки). Почему не чай? У меня нет возможности узнать. Я хотел кофе больше, чем хотел чая сегодня, и я был свободен, чтобы выпить то, что хочу...