Разговоры

Знаете это липкое чувство, когда человек улыбается тебе в лицо, говорит о старой дружбе, а сам мысленно уже залез в твой карман? Я всегда думала, что жадность чужих людей можно пережить. Но аппетиты собственных знакомых, уверенных, что твоя профессия является лишь развлечением за компьютером, способны довести до белого каления. Вчера я окончательно захлопнула эту дверь. Мы сидели на кухне у Светки. За окном завывал ноябрьский ветер, а перед нами остывал чай. Подруга смотрела на меня круглыми глазами, пока я решительно отодвигала от себя ноутбук...

Знаете это состояние, когда подруга пишет посреди рабочего дня такое: «Ты сегодня дома? Мне срочно нужно к тебе, я думала либо уволюсь со скандалом, либо кого-нибудь прибью прямо на планерке»! Вчера ко мне ввалилась Нинка. Мы дружим со студенчества, и я привыкла видеть ее абсолютным танком: ведущий аналитик в крупном холдинге, стальные нервы, логика как лезвие бритвы, человека в принципе невозможно вывести из себя. А тут заходит лицо серое, пальто нараспашку, а в глазах такая гремучая смесь обиды и ярости, что я сразу отставила чайник и достала два бокала...

Суббота, десять утра. Моросит мерзкий осенний дождь. Я стою на крыльце районного дома культуры, пряча нос в шарф. Вокруг меня переминается с ноги на ногу толпа людей. У всех выходной, все приехали на другой конец города разбирать книги для сельских библиотек. Дверь ДК наглухо закрыта. Висит амбарный замок и пожелтевшая бумажка: «Санитарный день». Мой телефон вибрирует без остановки: чат разрывается от возмущенных сообщений. Я нажимаю кнопку вызова. Гудки идут мучительно долго. — Да, Ань, привет! — раздается в трубке бодрый, жующий голос Олега...

На экране тревожно мигал значок: «Клиент ожидает в комнате ожидания Zoom». До начала важнейшей презентации оставалось ровно шесть минут. Я сделала глоток остывшего кофе, расширила экран в нашем внутреннем звонке с редактором Пашей и довольно выдохнула: — Паш, ну красота же получилась! Шрифты встали, графику подтянула. Сейчас впустим клиента и за двадцать минут всё закроем. В наушниках повисла тяжелая пауза. Затем раздался резкий щелчок зажигалки и раздраженный голос Павла: — Лен… Ты надо мной издеваешься? — В смысле? — я даже моргнула...

Пятничный вечер. На плите шкворчит ужин, на столе две кружки чая. Я сижу на подоконнике с телефоном и вполне довольным голосом объявляю: — Илья, кстати! В воскресенье мои приедут. Мама шарлотку испечет, папа обещал помочь с карнизом. Посидим нормально, по-семейному, весь день свободный. Илья замер с ложкой в руке. Посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему продать почку: — В смысле весь день? Маш, я в воскресенье утром Лене помогаю. У нее переезд, я же обещал вещи перевезти. В кухне повисла звенящая пауза...

Подслушивать чужие разговоры нехорошо, знаю. Но когда через секунду в воздухе повисла гремучая смесь из слов «Zoom», «начальство», «мама» и «домашний творог», оторваться было уже невозможно. В кофейне у метро было тепло, пахло корицей и свежемолотой арабикой. За окном моросил серый дождь, а внутри лениво звенели чашки о блюдца. Я сидела в углу с ноутбуком, пытаясь сосредоточиться на своих делах, когда за соседний столик опустились две девушки. Одна из них с растрепанным пучком на макушке и уставшими, но очень живыми глазами нервно помешивала капучино...