ПРОЦЕДУРА

Девушки и женщины сидели на кушетках, стояли вдоль стен узкого коридора в притирку друг к другу. Заполняя собой весь светлый тоннель, ведущий к кабинету Х. Большинство без животов. Некоторые с маленькими аккуратными животиками, пара человек с большими и тугими, как барабаны. Все бледные и взволнованные, молчавшие каждая о своём и старающиеся не встречаться взглядами. — Следующая на аборт! — крикнули из того самого кабинета — в конце коридора мужским басом. — Пропустите! — Женщина начала отталкивать от входа в кабинет девушку, которая должна была идти в порядке очереди...

Лиля прошла в их пустую спальню. Стянула с себя одежду, забралась под одеяло. Вспоминая глаза фотографа. Понимая, что одного взгляда совершенно недостаточно, чтобы быть с ним. Проваливаясь в тревожный сон. Серо-сизый. Цвета предрассветного воздуха, каким он бывает незадолго до рассвета. Когда ночь отступила, но малиново-розовые лучи солнца ещё не озарили землю. Ей снилась вода. Много-много воды. Детский смех. Оранжевые пластиковые горки. Мамочки с детками, плескающиеся в бассейне аквапарка. И ощущение парализующего ужаса...

Ей было тяжело смотреть вверх на одиноко висящую лампочку. Трещащую электрическим светом на конце длинного старого перевязанного синей изолентой шнура. Тяжело было держать голову… Будто затылок налит свинцом, шея — из ваты, а тело прибито длинными ржавыми гвоздями к кушетке. Старыми, кривыми… Коричневая холодная кушетка, обтянутая дерматином казалась липкой. Руки судорожно держались за её края, будто это могло спасти её от падения в пропасть — она уже разверзлась за её спиной, готовая поглотить её до остатка своей кроваво-красной пастью...

Она зачарованно уставилась на него, удивляясь сама себе. Её что-то цепляло в этом чокнутом мужике, застрявшем на обочине с разбитым лбом. Она верила ему. Каждому его слову. И про то, что у него давно не было женщины, и про то, что она выглядела для него неприступной, и про то, что она его привлекала. Он выглядел как человек, который не способен врать. Который долго сдерживался. Заглушая свои желания и чувства. Делая вид, что их нет. Ведь с ними больнее… А потом, в один прекрасный день терпение лопнуло и его прорвало...

Глядя на неё он видел, как она изо дня в день сидит с утра до вечера в своём кабинете, цинично отчеканивая приговоры. Периодически вторгаясь в чужую плоть различными приборами. Скорее всего, женскую. Ожесточённо, без любви к делу. Исключительно спортивно зацикливаясь на результате. Иногда делая перерывы в веренице людских судеб и тел ради посещения конференций. Дабы потешить своё тщеславие. Хотя, куда уж больше… Он готов был поспорить, что кандидатскую диссертацию она прожевала и выплюнула, добавив очередной строчкой в своё и без того распрекрасное резюме...

Девушка молча села за стол. Достала из кармана телефон и положила его перед собой. Пригладила волосы, поправила ворот чернильно-синей водолазки, одернула джинсовую юбку. Её тонкие губы дрожали. Тёмные. Слева, по самому краю — родинка. Худощавые руки с белеющими костяшками замерли над поверхностью стола словно птицы, запечатлённые в полёте уличным фотографом. Пора… Нужно было взять себя в руки и сделать то, что должна. Лиля взяла в руки телефон, сняла блокировку. Нашла на экране ярлык диктофона и ткнула в него онемевшим пальцем...