Всякому своё дитя милее 👶

— Наташа, это глупость несусветная! — возмущалась Катя. — Это хороший план, отстань, — отбивалась Наташа от сестры. — Что ты ко мне привязалась? — Я привязалась?! — удивилась Катя. — Да я привязались, потому что ты ко мне за помощью обращаешься, вот почему! Если бы ты сама обходилась, никто бы к тебе не лез! Мне такое и в голову не пришло бы, чем ты тут, оказывается, занимаешься. — Я забочусь о своём будущем, придумала хороший план, а ты не понимаешь и не хочешь помогать! — Боже… — сокрушенно произнесла Катя и замолчала...

— Я на такое не пойду ни за что! — заявила Элла. — Ну подумай, пожалуйста, — сказал муж. — Вы мне всю душу вымотали со своим странным предложением. Ещё раз повторяю: нет, я не согласна! — Элла была уже на грани истерики. Муж осуждающе покачал головой и молча вышел из комнаты. «Всё же было хорошо, какая шлея попала им под хвост, да ещё всем сразу?» — сокрушенно думала Элла, то и дело смахивая слёзы и укачивая своего крохотного сына в кроватке. *** — В декрете хорошо, такой кайф, — улыбаясь говорила Элла своей подруге Насте, с которой они вместе прогуливались в парке с колясками...

— Квартиру свою я подарю внуку, ведь он у меня единственный, а этот… — Нина Андреевна многозначительно замолчала. — Мама! Этот, как ты изволила выразиться, тоже твой внук! — не выдержал Илья. — Что ты орёшь на мать?! Взял моду орать по каждому поводу, — проворчала Нина Андреевна и, поправив очки, взяла свою чашку и принялась с невозмутимым спокойствием допивать чай. — Байстрюк он и есть байстрюк… — Прекрати! — воскликнул Илья. — Прекрати называть ещё не родившегося малыша этим противным словом! — Опять орёшь? — покачала головой мать и горестно вздохнула, отставляя пустую чашку...

— Мама, хватит уже об этом, успокойся! — Да как успокоиться, все знакомые надо мной смеются! — заявила Тамара Николаевна. — А вот это уже нарушение личных границ! Так и скажи им! — сердито проговорила Надя и подошла к кофемашине, чтобы сделать себе кофе. — И кофе ты слишком много пьёшь, — не упустила случая укорить дочь, Тамара Николаевна. — Разве так можно? Это ж какой организм выдержит?! — Мама! — Ладно… Молчу… Поступай, как знаешь, — грустно проговорила Тамара Николаевна и отвернулась к окну. Она молча смотрела на то, как качается от ветра старая липа, растущая во дворе дома...

— Лена, зачем это тебе? Вот уж глупость несусветная, — недоумевала подруга Катя. — Я понимаю её. Как женщина. И мне её жаль. Ты не понимаешь… — Да куда уж мне! — шутливо произнесла Катя. — Только вот ты её совсем не знаешь. Имей в виду, я тебя предупреждала. Если она пошлёт тебя, вспомнишь мои слова. На мой взгляд, это будет крайне унизительно. Для тебя. А она ещё и посмеётся над тобой. Я уверена в этом. Сказав это, Катя посмотрела на подругу и по её упрямому виду поняла, что её не переубедила....

— Аля только в себя стала приходить, а вы! — Мама, у нас своя семья, мы хотим побыть одни, — попытался объяснить Борис. — Эгоисты! Только о себе и думаете. Аля пережила столько горя, а вы не хотите помочь и поддержать её! — продолжала гнуть свою линию мама Бориса. Целых пятнадцать минут Валерия Львовна распекала сына по телефону. Он не прерывал разговор, но и не слушал, просто положил телефон рядом на стол и сидел, уставившись в одну точку. — Боря! Боря? Ты меня слышишь, что я тебе говорю? — наконец спросила Валерия Львовна, прервав свой словесный поток...