Легенды

Когда река Смолянка после большого паводка сменила русло, Каменный Берег и Верхний Луг заново провели границу. Раньше она шла по воде. Теперь старое русло высохло, а новое разрезало пастбища так, что оба поселения спорили о каждом колодце и мостике. Старосты поставили межевые столбы от северного брода до дороги. Один столб пришлось вкопать у дома лекаря Радея. Передняя дверь оказалась со стороны Каменного Берега, задняя — со стороны Верхнего Луга. Сам дом стоял между линиями, потому что ни один мерщик не захотел провести границу через печь и кровати больных...

Крепость Яровая Сторожа стояла над узким перевалом, по которому можно было провести войско только в один ряд. Пока её ворота оставались закрыты, северные отряды не могли выйти к хлебным долинам. Поэтому стены осаждали не впервые и готовились к осаде задолго до появления врага. В крепости существовал старый порядок дымовых знаков. Ровный столб над главной кузней означал, что мастерские работают и повреждённое оружие можно нести во внутренний двор. Один густой выброс предупреждал о пожаре. Три коротких столба с чистыми промежутками приказывали жителям уходить через каменоломню к южной тропе...

Когда плотник Ковен закончил ремонт нижнего колеса, мельник Остр первым делом спросил, нельзя ли поднять скорость. Весенняя вода шла сильно. У мельницы стояли двенадцать возов с зерном, ещё три спускались с холма. За зиму люди истратили муку, и каждый хотел получить свою долю раньше соседей. Новая ось вращалась ровно, но предохранительная скоба не позволяла открыть затвор дальше третьей отметки. — Дерево должно притереться, — сказал Ковен. — Три дня работайте на малой воде. Потом проверю нагрев и подтяну обруч...

В год, когда снег закрыл северный перевал раньше первого мороза, Ренна получила ключ от общего амбара. Прежний хранитель сломал ногу, а выбрать нового на всю зиму не успели. Ренна умела считать зерно, знала вес каждой мерной чаши и никогда не брала муку в долг. Поэтому старейшины передали ей ключ до весны и велели выдавать по одной мере на двор каждые три дня. В селении было шестьдесят два двора. Ренна написала их на длинной дощечке. Получив зерно, хозяин оставлял возле своего знака зарубку. Если приходил ребёнок или сосед, Ренна спрашивала имя двора и всё равно ставила только одну...

Когда река ушла от Нижнего Угла, лодка Хельмы осталась посреди двора. Прежде вода подходила к самым воротам. Муж Хельмы возвращался с промысла, неся на плечах мокрую сеть, а она привязывала лодку к старой иве. Потом весенний обвал перегородил северный рукав. Река нашла путь восточнее, за огородами, а прежнее русло за одно лето стало полосой грязи и высокой травы. Люди перенесли пристань. Несколько домов разобрали и поставили ближе к новому берегу. Хельма осталась. Муж к тому времени умер, детей у них не было...

На старых речных дорогах встречались звонницы, возле которых не было ни храма, ни кладбища. Одна стояла над запрудой, другая далеко внизу, у последней пристани. Говорили, что верхний колокол умел спрашивать, а нижний научился отвечать после большой беды. Прежде колокол был только один. По утрам Данир поднимался на каменный выступ, отпирал низкую дверцу и осматривал верёвку. Колокол достался ему от отца, а отцу от старшего брата. На медном боку сохранилась вмятина: когда-то при перевозке звонницу уронили, и с тех пор голос её звучал ниже, чем ожидал человек, впервые взявшийся за верёвку...