Художественные рассказы

Пашка и сам не понимал, почему он вдруг решил прогулять уроки и пришел во двор их ЖК «Аурум» в девять утра, когда школьники и взрослые, спешащие на работу, уже рассеялись, а бабушки с малышами еще не вышли на прогулку. Обычно за ним такого не водилось, он был прилежным учеником восьми с половиной лет и прогуливать уроки без серьезной причины не стал бы. Но сегодня причины не было. Странности на этом не заканчивались. Пашка внезапно ощутил непреодолимое желание дойти до веревочного детского парка во дворе их дома...

Алиса вышла из магазинчика на углу Фучика и Софийской, неся на отлете пакет с рыбьими хвостами. Хвосты пронзительно воняли, поэтому она всеми силами старалась держать их подальше от себя. Впрочем, идти было недалеко – еще два раза свернуть за угол, и вот там во дворе ЖК «Гранат» под липой ее ждал он. Имени у него пока не было. Ни на какие Кисы, Васьки, Мурзики он не откликался, угрюмо косился и молчал. Но рыбьи хвосты принимал со сдержанной благодарностью, неторопливо хрустел минтайскими костями и после долго вкрадчиво отмывался розовым длинным языком...

– Бать, хватит уже работать, восьмой десяток разменял, – в очередной раз уговаривали сыновья Николая Ивановича, но тот лишь усмехался в седые усы. – Нет, сынки, в своем «Ёжкином Коте» я главный ветеринар, недаром меня коллеги Ёжкиным дедом прозвали. Да и в клинике я себя нужным чувствую. Животные ведь как дети, сперва пугаются врача, злятся, зато потом так благодарны, как не каждый человек умеет. Николай Иванович после смерти жены жил один, сыновья в прошлом году купили ему квартиру в новом ЖК «Аурум», к себе поближе, чтобы почаще навещать...

За окном падал снег – легкий, белый, снежинка за снежинкой. Он падал уже долго, наверное, часа три, а может и все четыре. Варя сидела на подоконнике их новой квартиры в ЖК «Гранат» и смотрела, как одна снежинка догоняет другую, а потом они вместе, словно взявшись за руки, кружатся, спускаясь все ниже и ниже, пока не исчезают в глубине двора, подхваченные порывом ветра. Варе было скучно, она не любила оставаться одна. Но маме с папой нужно было уехать, перед Рождеством всегда так много дел. – Ты ведь уже большая девочка...

Машина летела среди заснеженных полей, перемежавшихся утонувшими в сугробах деревеньками. «Каждый год 31 декабря мы… – подумала Светка и усмехнулась. – Нет, не ходим в баню, а едем к друзьям в Багутино. Хотя, конечно, и в баню тоже ходим, но уже 2 января следующего, обновленного года». Она оглянулась – на заднем сиденье ее мама, то есть уже три года как бабушка, всеми силами пыталась развлечь маленького Ванюшку. Малыш первые полтора часа дороги спал, а потом сидел молча, удивленно уставившись круглыми глазами в окно, но к исходу второго часа устал и начал капризничать...

Три дня и три ночи перед Новым годом в Петербурге шел снег. Город засыпало, коммунальщики едва справлялись с плотной пеленой на дорогах и высоченными сугробами по обочинам. Из золотистого высокого корпуса ЖК «Аурум» вышли молодая женщина и малыш лет пяти. – Мам, слышишь, снег поет! – малыш взял горсть снега в ладошку и прислонил к нему ухо. – Не выдумывай, пойдем скорее, – отмахнулась мама. – Нет, он поет, поет, послушай! – малыш упрямо протягивал матери варежку с лежащими на ней снежинками. Мать вздохнула: чем спорить, лучше согласиться...