Истории из семьи

– Сапоги Полине куплю в субботу, – Наталья поставила на стол салатник. – С получки. – С какой получки? – Нина Павловна подняла глаза от тарелки. – Это не получка, Наташа. Это карманные деньги. Наталья замерла с ложкой над салатником. – На сапоги, на помаду, на мелочи всякие, – продолжила свекровь. – Семью кормит Дима. Говорю тебе! Дмитрий жевал и смотрел в тарелку. Полина оторвалась от телефона и перевела взгляд на отца, а он потянулся за хлебом. – Мам, ну зачем ты так, – наконец отозвался он. – Давайте просто поедим...

– Безродная нищенка, – сказала Римма. – К нашему столу не садись. Раиса остановилась с тарелкой в руке. Она только что подошла: сняла пальто, отдала в гардероб, дошла до длинного стола у окна, где сидели одиннадцать человек. За столом стало тихо. – Что ты сказала? – Что слышала. Римма сидела спиной к окну, в шёлковой блузке, с бокалом в руке. Ей было сорок два, она была младше Раисы на три года и смотрела на невестку снизу вверх, как смотрят на официантку. – Римма, – сказала Галина Петровна. – Господи, ну что ты...

– Марина Андреевна? Ресторан «Причал». По банкету на субботу. Марина сидела в кабинете между занятиями и ела яблоко. За окном шёл мокрый снег, и в коридоре кто-то громко считал до десяти. – Да, слушаю. – У нас не прошла оплата. Осталось три дня. – Я не организатор. Любовь Николаевна. – Любовь Николаевна дала ваш номер и сказала, что вы оплатите. Марина отложила яблоко на подоконник. – Почему я? – У неё проблемы с картой. Марина молчала. – Сколько? – Семьсот тысяч. У нас предоплата и окончательный расчёт до пятницы...

– Дача твоя добрачная, а теперь она наша общая. Антону нужнее! Зоя Прокофьевна положила половник на край кастрюли и оглядела стол так, будто всё уже решено и осталось только доесть борщ. Галина держала ложку над тарелкой и не доносила её до рта. – Какая общая? – спросила она. – Обыкновенная! Мы же семья. Сказала же: Антону нужнее! Антон сидел в конце стола и крошил хлеб. Младший брат мужа, на десять лет моложе Игоря, отец троих детей и жилец съёмной двушки, которую хозяин вот-вот продаст. – Первого октября съезжать, – сказал он в тарелку...

– Катя оплатит, – сказала Алла Борисовна. – Она у нас при деньгах. Катя резала помидоры и на середине остановила нож. – Чего оплатит? – Путёвку. Я в Турцию в марте, на две недели, всё включено. За столом стало тихо. Игорь смотрел в тарелку, Лена – на мать, Вадим – в телефон. – Алла Борисовна, я не поняла. – А чего тут понимать. Свекровь встала и вышла в коридор. Вернулась с розовой папкой, глянцевой, с логотипом турагентства, и положила её перед Катей. – Посмотри. Всё уже оформлено. Катя вытерла руки о полотенце и открыла папку...

– Готовить будешь ты, а за стол сядут гости, – сказал Геннадий. – Значит, так. Не начинай. Он поставил на табурет двадцатилитровую кастрюлю в синий горох. Достал её с антресоли, пока Валентина стояла в прихожей, не успев снять куртку после ночного дежурства. Эмаль на боках потемнела, а на крышке была вмятина: покойная свекровь варила в этой кастрюле холодец на каждый праздник и каждый раз роняла её. – Какие гости? – спросила Валентина. – Ты что, забыла? В субботу через десять дней мне шестьдесят...