Брат, сестра, мама

— Торт на Викину свадьбу испечёшь даром, сватам я уже пообещала! — сказала мама. — Пять ярусов на сто десять гостей и десертный стол. Ты же у нас кондитер. Было воскресенье, 4 октября, половина десятого утра. Я стояла у духовки с прихваткой в руке, внутри доходили три коржа для чужого юбилея, и таймер показывал девять минут. — Мам, свадьба тридцать первого. Это через четыре недели. — Вот и успеешь. Сватья уже видела фото твоих тортов, ей понравился белый с ягодами. И отключилась, не дожидаясь ответа...

— Мальчишки поживут у тебя до весны, билет я уже купила! — Лера поставила в мою прихожую два рюкзака и коробку с лего. Суббота, 29 августа, семь вечера. — Вахта, Ямал, повар в столовой. Девяносто тысяч в месяц, Тань. Двадцать пять буду переводить тебе. Глеб, десять лет, молча снимал кроссовки. Тёма, семь лет, уже тащил коробку в зал. — Лер, а спросить меня? — только и сказала я. — Мама сказала, ты не откажешь. Самолёт завтра в шесть утра. Меня зовут Таня, мне сорок один. Я экономист в отделе снабжения...

— Комнату твою продаём, задаток мама уже взяла! — написал брат во вторник, пятнадцатого сентября, в 21:40. — Не кипишуй, всё по-честному. Следом пришло фото. Тетрадный лист, мамин почерк с наклоном: «Я, Соколова Людмила Петровна, получила от Ковалёвой Н. А. задаток 100 000 рублей в счёт продажи комнаты моей дочери Соколовой Д. В. на ул. Кирова, 17, кв. 4. Цена 1 650 000 рублей. Сделка до 19.09». Я сидела на кухне с остывшим чаем и смотрела на слово «дочери». Комната была моя. Мама ни разу в жизни не спросила, сколько она стоит...

— Марина, только не начинай. Костя в субботу залил у тебя на даче фундамент под баню, двенадцать кубов бетона, сорок восемь тысяч, между прочим, своих! — мама позвонила в пятницу, в 19:40, когда я выходила из офиса. — Баня будет общая. Мы уже всё решили. Я остановилась прямо на ступеньках бизнес-центра. — Общая так общая, — сказала я. — Завтра приеду посмотреть. Мама ждала крика. Помолчала и положила трубку первой. Меня зовут Марина, мне сорок один, я инженер-сметчик в строительной компании. Я каждый день считаю чужой бетон и знаю, что залитую плиту нельзя «чуть-чуть подвинуть»...

— Машину отдашь Свете на лето, ключи я ей уже отдала! — сказала мама в трубку. Понедельник, первое июня, 7:40 утра. Я стояла на парковке у своего дома с пакетом пирожков для смены и смотрела на пустое место, где вечером оставила серый кроссовер. — Мам, я подумала, что его угнали, — сказала я. — У меня руки трясутся. — Ой, не выдумывай. Свете детей на дачу возить, а ты на автобусе доедешь. Ты старшая. Меня зовут Вера, мне тридцать девять, я инженер по охране труда на хлебозаводе. Моя работа — журналы: кто прошёл инструктаж, кто расписался, кто стоял у печи без перчаток...

— Верочка, долг Гене простишь. У него трое детей, а у тебя Олег на вахте хорошо получает, — мама сказала это двадцатого октября, в четверть десятого вечера. — Четыреста пятьдесят тысяч — не деньги, когда речь о семье. Я сидела на кухне над тетрадкой сына. В ней Тимофей своим кривым почерком выписал цены: платное отделение, 312 тысяч за год. Четыреста пятьдесят — это были его полтора курса. — Мам, он брал на три дня, — сказала я. — Ну вот и не мелочись, — ответила она и положила трубку. Меня зовут Вера, мне сорок два, я инженер-сметчик в проектном бюро...