Рассказы

Отношение к телевизору у отца Стефана безразлично-деловое. Он у него на полу стоит и в качестве подставки для вороха бумаг используется, так как книжный шкаф с письменным столом уже давно заполнены книжками, брошюрами и прочей полиграфией, а с появлением принтера – кипой распечаток всяческих. То, что надобно скоренько и побыстрее прочитать складывается на телевизоре, а так как время имеет свойство с каждым годом ускоряться, а личные силы уменьшаться, стопа над электронным аппаратом растет все выше и периодически падает...

В моей многоквартирной пятиэтажке, с торца, в полуподвале, небольшой продуктовый магазин. С работниками данной торговой точки, которая с каждым прожитым годом, становится все необходимей, так как «далеко идти не надо», знаком по именам, и даже научил некоторых благословение испрашивать. Но жизнь понятие текучее, меняющееся, а изменчивость магазинная не только в ассортименте товаров происходит, она и в составе продающих наблюдается. Нынче у нас на улице за тридцать в тени, поэтому в постоянном рейтинге отдел родного магазина, где вода, напитки и квас продаются. Именно за прилавком с охлаждающей и возрождающей влагой и появилась новый продавец...

В дом, где лежит усопший, священник поднимался по скрипучим ступенькам высокого крыльца. Тихо в селе. Слякотоно. Грязь с снегом перемешена. Не понятно, то ли поздняя осень, то ли ранняя весна. Как не старайся и не берегись низ подрясника, вкупе с обувью будут не только мокрыми, но и выпачканными. Видно не услышали в доме подъехавшую машину с батюшкой. Обычно всегда встречают, в дом проводят, предупреждают, чтобы голову пригнул и о невысокий дверной косяк не ударился. Старики обычно в таких домах и живут, когда годы свои последние самостоятельно досчитывают...

Не последней та война Отечественная оказалась. Пришлось и мне со своими прихожанами слышать грохот орудий, взрывы мин и снарядов, видеть убитых и раненых, пережить страхи смертельной опасности и не передающиеся словами горе потерь. Уроки Великой Отечественной не стали для всех и вся абсолютным табу на военные действия. Окопы вновь нарыты там, где они были 80 лет назад. Ненависть в превосходной степени и ныне рядом с нами празднует свое торжество, слова о мире, дружбе и радости человеческой жизни используются лишь как прикрытие, перед приказом открыть огонь...

- Дядь Коль, а ты немцев много на войне убил? - Убивал, наверное. Это «наверное» меня, мальчишку лет десяти, родившегося через девять лет после войны и постоянно об этой несправедливости сожалевшего, никак не устраивало. Допрос продолжался. - Как это, наверное? Ты ведь артиллеристом был, с пушки стрелял, и не знаешь? - Да как же я знать могу, если наши орудия в ряд поставят и стреляем мы залпами по тем местам, где немец находится. - Но ты ведь по ним целился? - Целился, конечно. - Значит, убивал,...