Незабвенные зверюшки.

Чар и Джил. У моего друга и коллеги, Владимира Марковича Воркуля, было две собаки – Чар и Джил. Чар был огромной кавказской овчаркой, доброй ко всем людям, кроме «собак». В людях, как говорил Воркуль, он разбирался очень хорошо. Джил  - карликовый пудель, оранжевый как апельсин, горбатый и очень злой. Своих недругов Джил посылал «на …», и показывал носом, куда идти. Он выслушивал обращенную к нему тираду или собачий лай, а потом огрызался, четко выговаривая «Пошел на …!». Последнее слово всегда оставалось за ним. Однажды Воркуль, Джил и Чар отправились на воскресную прогулку по подмосковному Пушкино. Воркуль был в новом светлом летнем костюме. Вожаком всей компании был Джил, несмотря на малый рост и горбатость. Чар был, как известно добр к людям, но не к другим собакам. Повстречалась им овчарка, началась кутерьма, а в результате Джил провалился в канализационный люк. Воркуль в новом светлом летнем костюме спустился вниз, и пытался его вытащить, но безуспешно. Так, наверное, они и пропали бы, если бы не Чар. Он бегал вокруг люка, лаял и вызвал-таки подмогу. Вытащили! Спасителей надо было бы отблагодарить, но Джил их всех послал «на …!». Джил всегда был хозяином положения. И все его слушались, ведь он был старше Чара и чувствовал себя вожаком стаи.

БУКЕТ И БЕЛКА Букет был маленький, но ужасно свирепый песик, обитавший на турбазе ГЕОХИ «Селигер». Размером он был с кошку, окрас имел черно-белый, а голос громкий. Была у Букета крохотная подруга, почему-то получившая у детей прозвище Белка – луковка спелка. Характер у нее был тоже ужасный. Потомства у них не было, а жаль, - интересно было бы посмотреть на малюсеньких щенков. Думаю, они были бы не больше мыши. Мы этих мелких монстров ужасно боялись, и, проходя мимо мотобазы, где они жили, всегда брали с собой палку. Палка не помогала, Букет с визгливым лаем выскакивал из-под бревен и повисал у вас на штанах. Правда, прокусить джинсы он не мог, клыки были маловаты. На помощь прибегал моторист Рощин, алкоголик-портвейнист, единственный человек, которого Букет обожал и слушался. Рощин отцеплял Букета от штанов, брал на руки, и Букет лизал ему багрово-красный нос. Самое удивительное, Букет и Белка оставались на турбазе на зиму, когда на ней никто не жил, и как-то выживали, охотясь на мышей. А на лето поселялись у Рощина. Ходят легенды, что прожил Букет так семнадцать лет. Подругу Белку на шесть лет пережил. Такие дела…

А все-таки орешник зеленеет... www.chitalnya.ru/...zum

Кубик Его звали Кубик. Рыжий. Ушки как тряпочки, а мордочка как у овчарки. Передние лапы и грудь как у волка, но задняя часть подкачала – хвост баранкой. Левый глаз Кубика весь заплыл, и из него катились крупные слезы. Это Кубик сходил в соседнюю деревню Адищево поохотиться на кур, за что был нещадно бит суковатой палкой. Хозяином Кубика был дядя Володя-инвалид. Однажды дядя Володя неудачно открыл бутылку с пивом и разбил горлышко. Пива было жалко, и дядя Володя его выпил, но проглотил склянку. В больнице ему вырезали пол желудка. Через месяц на картонажной фабрике ему отрубило все пальцы на правой руке кроме большого. Его жена Августа умерла от алкоголизма. С тех пор дядя Володя по большей части гулял по деревне, здоровался со всеми левой рукой, а потом ругал хозяев за нерадивое и неправильное ведение хозяйства. Кубика он очень любил, но постоянно на него обижался. Дело в том, что холодное время Кубик проводил у дяди Володи, а летом столовался у дачников. «Тьфу, мля, что за собака, кто его покормит, тот и хозяин», - горячился дядя Володя. В данный момент Кубик решил поселиться у нас. Мы вылили в большую алюминиевую миску добрую порцию жирной подливки и костей от «ножек Буша» и накрошили туда целую буханку черного хлеба. Кубик ел, сначала жадно, потом медленно. Все доел. Пошел под тенистый куст смородины и упал на землю. Он немедленно заснул и стонал во сне. Кубик впервые в жизни объелся. Однажды я и мама отправились в долгую прогулку на реку Меру, и Кубик увязался за нами. Пока мы шли по шоссе, Кубик охотился на автомобили. Заслышав шум мотора, он прятался в канаве, а потом с бешеным лаем кидался под колеса. Визжали тормоза. Кубик скатывался обратно в канаву и ложился на спину, болтая всеми четырьмя лапами. Он смеялся. Мы перешли реку Меру вброд и оказались в сосновом бору. Пока мы отдыхали на бревнышке, Кубик засовывал мокрый нос под мышку то мне, то маме, вот, мол, как я вас люблю и вилял хвостом. На обратном пути он поднял на крыло стаю уток и как кошка залез на елку, пытаясь поймать белку. Когда мы уезжали из деревни, Кубик провожал нас до Адищево. Мы сели в УАЗик, но рыжая лапа с розовыми коготками не давала закрыть дверцу. Мы все-таки тронулись с места. Кубик бежал за джипом полкилометра. Следующим летом мы снова встретились с Кубиком. Для порядка он сердито облаял нас, как чужаков и ровно через минуту к нам переселился. От дяди Володи мы узнали замечательную историю. Зимой в деревню пришли волки. Они вытащили из-под крыльца тетки Марфину собаку Рыжку и сожрали, а ее щенка пожалели – не тронули. Кубик принес его в зубах дяде Володе и два месяца его вылизывал, согревая своим теплом. Что еще можно сказать? Дяди Володи давно уже нет на свете. Однажды он надел свой лучший пиджак, купил два ящика водки, торжественно «развязал», и через неделю умер. Давно нет на свете и Кубика... Но все псы, как известно, попадают в рай. Думаю, у Святого Петра всегда найдется горбушка кислого черного хлеба. Кубик ее заслужил.

Петькины питомцы «Ты в туалет пойдешь, бумагу в яму не бросай!» – говорил наш сосед, рыжий мужичок Петька. – «А это Кузя, бывший Беркут. - продолжал Петька, показывая на маленькую белую собачку пальцем. - Его назвали Беркутом, когда он вырос, всем стало ясно, что он Кузя», Собачку из-за травы было почти не видно, она мерцала в траве, как бабочка. «Пойдем, я тебе кроликов покажу»! – суетился Петька: «Кролики-то будут убывать. Уж очень жрут много. Гляди, какой пузырь!» – Петька протягивал мне толстого белого крольчонка. Крольчонок начал писать, прямо Петьке в рукав. «А это поросенок Васька! Ваську-то нужно поддержать, Васька он ничего не понимает. Дашь ему воду, воду пьет, дашь молоко, молоко пьет». Петька ждал дорогую гостью из Заволжска. Это была Петькина любовь, которую он мечтал переселить к себе в деревню. Петька натопил к вечеру баню. Всласть попарившись, сидел на поленнице дров и курил «Беломор». Счастливее меня не было человека на всем белом свете. Когда Петькина дама сердца приехала к нему, был накрыт потрясающий стол. Кролики убывали. В Петьке был удивительный запас прочности, любви к жизни. И он со своими курями и поросятами прочно поселился в моей памяти.

МАРТ Весенний день. Деревянный дом, Под ржавым кружевом карниза Воркует голубь сине-сизый Согретый мартовским теплом. Над грязным и пустым двором Сияет солнце, словно в Ницце, И звонко тенькуют синицы, Блистают лужи серебром. И выгнув спины и хвосты Друг с другом ссорятся коты... Хотя водой полны ботинки, Справляю по зиме поминки.