ПОСЛЕДНИЙ ЛИСТ

Перед избою на скамейке,  Старик на солнышке скучал.  В пимах и ветхой телогрейке,  Он День Победы отмечал.  Он отпивал из кружки брагу  И вспоминал в который раз  Тот майский день и город Прагу,  Где он в бою лишился глаз.  С тех пор лишь в памяти хранится,  Та жизнь, в которой зрячим был,  И платье девичье из ситца  На той, которую любил.  Она пришла и рядом села,  Коснулась высохшей рукой  Его лица в щетине белой,  И позвала: "Пошли, родной".  Потом взглянула на ворота  И прошептала невпопад:  "Не жди ты их, кому охота  Везти слепого на парад".  Старик вздохнул, но не ответил.  В конце концов не в этом суть...  Упруго дул весенний ветер  Ему в распахнутую грудь.  На ней медали не звенели,  Стал ненавистен этот звон  С тех пор, как в огненной метели  Своих ребят лишился он.  Когда навек простился с теми,  С кем он рванулся прямо в Ад...  Они любить и жить хотели,  А превратились в кровь и чад...  Был чист и ласков день прохладный,  Он брагу пил, но не хмелел.  Нет, он не ждал похвал парадных,  Он про ребят сказать хотел.  Он не роптал. Допил из кружки,  Запавший рот отер рукой  И, помолчав, сказал старушке:  "И правда, мать - пошли домой".

Морозное утро. В лесу пожелтевшем и редком  Местами туман, в отдаленье похожий на дым.  И стая ворон на поляне у волчьих объедков  Глотает и давится. Дальше по склонам пустым  Столбы телеграфные, черные тянутся длинно,  Какие-то крыши, стога и копешки вокруг,  И небо без солнца синеет и стынет, и видно,  Как белое облако плавно дрейфует на юг.  Кругом тишина - даже лист не шуршит под ногою.  И звонко на сердце. И чувства, как этот вот дым,  Как странное нечто, размытое сладкой тоскою,  Плывут по-себе, и не спорят с рассудком моим.

На церквушку под свод колокольни Собираются птицы с небес. В чистом поле стреножены кони, Погружается в сумерки лес. Ночь близка. Наливается светом Над родной стороною луна. Рай влюбленным, баллады поэтам Обещает безмолвно она. А за ней проступают несмело Капли звезд, как огни миража, И, ликуя, струится сквозь тело, Неспособная мыслить душа.

Из цикла "ДЕВЯНОСТЫЕ"  Наш этап в одной из зон Сиблага -  Тополя, сосульки, автомат.  Мне сказал сосед: - Очнись, бродяга,  Вон над вышкой лебеди летят.  И глаза, отвыкшие от света,  Зло сощурил на высоких птиц.  Был апрель. Ему хотелось лето  Повстречать вне всяческих границ.  При побеге он мечту исполнил:  Десять пуль - и безграничный мир.  Я о нем не просто к слову вспомнил,  Чтоб разбавить лирикой эфир.  Мы стояли в трех шагах от рая,  Рядом с вышкой, где скучал абрек.  Заходила по наклонной стая  Над одной из безымянных рек.  И когда, с последней птицей, зависть  Покидала наш тюремный плац,  Мы пошли, о воздух спотыкаясь,  Словно кто-то обезглавил нас.  И плевать на сучий лай мне было,  На побои и на черный ствол,  На тебя, которая судила,  Близоруко глядя в протокол.  Где вам знать, опричникам убогим,  Кто здесь прав, а кто здесь виноват.  Эх, страна - кладбищенские дроги,  Тополя, сосульки, автомат.   

Облака все темнее и ниже,  В шелест листьев вливается лень.  И в тумане по самые крыши  Утонули дома деревень.  На озера слетаются утки -  Близок, близок прощания миг.  Зажимая в кулак самокрутку,  Смотрит в небо угрюмый старик.  Может ждет перемены в погоде,  Или вспомнил себя молодым...  А ботва все горит в огороде,  И ползет за околицу дым.  И, как будто до нитки раздета,  Сиротеет душа под плащом.  Это значит - закончилось лето.  Это значит - не осень еще.

В России зима воцарилась – Привычный крещенский мороз. За что же, скажите на милость, На паперти нищий замерз? Стоял он в сторонке от входа В сияющую благодать. Он мелочь просил у народа, И каждый старался подать. В чужих, но опрятных обносках, Он брал и молился на храм, Где пахло елеем и воском, А так же духами от дам. Где пели по ангельски чисто, Их голос о Вечном вещал, А вечер холодный и мглистый, На улице сумрак сгущал. От ног ледяных до макушки Промерзнув, насмелился он, И выпил сто грамм из четушки, А дальше блаженство и сон. К стене в стороне от порога Он сел и забылся навек. Вот так и предстал перед Богом – Российский простой человек.