«ОСТОРОЖНО,ПРИРОДА!»

На дачном участке стоят два куста, похожих как родные сёстры. Оба цветут белым, оба красиво смотрятся у забора, оба отпугивают мышей одним своим запахом. Разница — в ягодах. Одни можно пускать на варенье и вино. Другие отправят в больницу. Проблема в том, что до созревания ягод отличить двух сестёр друг от друга — задачка не для слабонервных. Паспортный контроль Обе принадлежат к роду Sambucus, семейство Адоксовые. Чёрная бузина (Sambucus nigra) вырастает до 6–10 метров — настоящее деревце. Красная (Sambucus racemosa) скромнее: редко выше пяти...

Дачная тропинка. Июль. Шлёпанцы. Нога проседает в грунт — и через секунду воздух превращается в гудящий ад. Земляное осиное гнездо — мина, замаскированная природой. О ней узнаёшь только ногой. И наступают куда чаще, чем принято думать. Не там ищете При слове «осиное гнездо» в голове всплывает серый бумажный шар под крышей сарая. Но два самых массовых вида средней полосы — оса обыкновенная (Vespula vulgaris) и оса германская (Vespula germanica) — устраивают штаб-квартиру под землёй (Animal Diversity Web)...

Кемпинг в Йеллоустоуне, раннее утро. Туристка достаёт телефон и снимает медведя, который методично обнюхивает угол её палатки — метрах в четырёх, не больше. Потом выкладывает видео с подписью «барибал, совсем нестрашный». В комментариях ставят сердечки. Гризли она бы так не снимала. Гризли — это другое. Все знают. Именно в этой разнице восприятия и живёт настоящая опасность. Американский чёрный медведь, он же барибал (Ursus americanus), — самый многочисленный медведь Северной Америки. Численность оценивается в 600–900 тысяч особей ...

Июль. Черноморский курорт. Вода — прозрачная, тёплая, по колено. Мелкое дно, чистый песок. Дети носятся по кромке, брызги летят в стороны. Обычный пляжный день — ни водорослей, ни медуз, ни камней. Мужчина в нескольких метрах от берега делает шаг — и вдруг дёргается. Поднимает ногу. Лицо меняется. Не испуг. Боль. Резкая, моментальная, такая, что не до слов. Вокруг оглядываются: стекло? Ракушка? Он разводит руками: ничего. Пусто. Дно — голый песок. Никого нет. Есть. Просто этого никто не видел. Морской...

Жара плюс тридцать. Середина июля. За городом, у дачного пруда. Вода чуть зеленоватая — ну и что, зато природная, без хлорки. Дети уже бегут к берегу. Собака несётся первой и ныряет с разгона. Мы тоже, в общем-то, не прочь освежиться. Картина знакомая. И именно здесь стоит на секунду притормозить. Потому что та самая «природная зеленоватость» может оказаться коктейлем из веществ, от которых кожа покрывается сыпью, глаза начинают слезиться, а собака — при самом плохом раскладе — рискует не дожить до вечера...

В 1947 году на дно Чёрного моря опустилось нечто из балластного танкера. Небольшое, твёрдое, с красивой витой раковиной. Моллюск как моллюск — никто не обратил внимания. За двадцать лет это существо уничтожило черноморский устричный промысел, которому было несколько столетий. Потом рыбаки сообразили, что ловить его самого выгодно — и оно стало едой. А в 1998-м добралось до Атлантики и взялось за устриц американских. Как вообще называть такое существо — вредитель, добыча, удачливый переселенец? Ответ требует контекста...