Старшая сестра его величества

Как бы мне ни хотелось уехать домой, пришлось брать себя в руки и выходить к гостям. Мне надо было еще раз войти в клетку ко льву и положить голову в его пасть, надеясь, что челюсть не захлопнется, перекусив мою шею. Наш разговор с Дишланом вроде бы ни к чему не привел. Разумом я понимала, что не могу доверять ему больше, чем раньше. Его догадки могут быть слишком далеки от истины. Но вот разницу в своих ощущениях я заметила сразу. Мне стало спокойнее. Если раньше я видела себя окруженной со всех...

Остальных гостей я встречала немного отстранено. Не могла перестать думать о Гиреме, очень соскучилась. Машинально кивала, улыбалась, кланялась, а сама мечтала о том, чтобы весь этот вечер поскорее закончился. Даже страх быть узнанной исчез. И, встретив несколько семей, которые были вхожи в королевский дворец, я почти не обратила на них внимания. Сначала гости шли постоянным потоком, но потом паузы между поднимающимися по лестнице группами становились все длиннее и длиннее. И я, наконец-то, смогла немного расслабиться, оглянуться и посмотреть, как идут дела в зале...

Я впервые за много лет надела бальное платье. Я уже и забыла, каково это, когда прохладный воздух касается оголенных плеч, когда корсет жестко держит спину и слегка впивается краями в тело, когда собранные на затылке волосы оттягивают голову назад, удлиняя шею. И когда мне на грудь опустились холодные камни ожерелья, переданного мне бароном Грацем, я резко выдохнула и часто заморгала, чтобы не расплакаться. Слишком пронзительными были воспоминания. Слишком болезненными. Тяжелые серьги оттянули уши, браслеты обхватил запястья...

Следующие несколько дней прошли в тревожном ожидании. Купцы, получив задание, тут же собрались и уехали в Абрегорианскую империю за животными. Гнать стада можно было только летом, но ждать так долго мы не могли. Как только абрегорианцы пронюхают, что я хочу сделать, так сразу обрубят мне и эту возможность. Поэтому мы придумали хитрый план. Овец они закупят прямо сейчас, зимой. Перейдут границу в самой южной точке Грилории, которая находится как раз недалеко от Ургорода. И уже на там, на нашей территории, будут дожидаться весны...

Через пару дней Дишлан доложил, что купец на самом деле оказался Абрегорианским подданным. В его рассказе почти все было правдой. Только ему плевать было на мою красоту и деловую хватку. Его интересовали исключительно «абрегорианские» носки, которые возникали из ниоткуда в подвалах моего дома в Нижнем городе. Причем это интересовало не столько его самого, сколько абрегорианских промышленников, на которых он работал. А это был совсем другой коленкор. А еще этот мерзкий типчик обвел вокруг пальца моих людей, улизнув от слежки...

В особняк, полученный баронессой Голед в приданое и переданный младшему сыну, мы переехали всего через три дня. Работы там, конечно же, все еще не были закончены и даже не начаты. Первым делом я направила армию горничных отмывать гостевой домик, а бригаду рабочих расчищать тропинку от калитки к крыльцу. Вот в гостевом домике мы пока и поселились. Комнат там оказалось даже больше, чем в доме барона Граца. Хватило и нам, и господину Элдию, и даже Алису. Ну, не могла же я жить в роскоши и смотреть, как хозяин ютится в сторожке? Я невольно чувствовала какую-то ответственность за юного лекаря...