Петля

Часть пятая – Ты слишком долго спишь, солнышко, – Он разбудил меня, тронув за плечо. – Пора завтракать. – Я не голодна, – сонно отозвалась я и закуталась в одеяло. – Я голоден! – с каким-то возмущением произнёс Он и попытался достать меня из одеяла. Я не слишком сопротивлялась, сладко потянулась и мурлыкнула: – Я решила, что это больше не мои проблемы. – Что ты решила? – переспросил он и потрогал мне лоб. Я села в постели, невинно пожала плечами. Он потянулся меня обнять. – Не надо! – я помотала головой...

Часть четвёртая На этот раз я вижу себя. С важным видом сажусь за стол переговоров, кладу перед собой папку с бумагами. Хороша, надо признать! Тонкая, звонкая, деловой вид умиляет. Он сидит напротив, среди коллег, смотрит на меня, не сводя глаз. Я смущаюсь, но украдкой смотрю на Него на протяжении всего собрания. После его окончания Он выходит первым. Когда из дверей появляюсь я, Он резко заканчивает разговор с одним из коллег и, мягко удерживая меня под руку, говорит, наклоняясь к моему уху: – Вы прекрасно выступили...

Часть третья Я проснулась от скрипа кроватной сетки. Курьер, спящий позади меня, пытался устроиться поудобнее, тем самым беспокоя меня. Я тут же взбодрилась. Непонятно, сколько времени: ночь или уже утро, но в любом случае нужно срочно возвращаться в комнату. Если Он заметит моё отсутствие, очередная ссора обеспечена. Я давно не вступаю с Ним в полемику, напротив, тушу все его пожары. Мы в одной лодке, а вокруг враждебный океан, состоящий из чужого пространства, людей, предметов. Мы должны держаться вместе...

Часть вторая Они стали заложниками старого дома. Но настоящий плен – это не замки и решётки. Это то, что прячется глубоко внутри. Перед героями всегда есть выбор: покинуть дом или признаться в том, что обитатели дома – добровольные узники...

Я поставила перед ним тарелку с жарким и уселась на крепкий старый табурет, грубо выкрашенный голубой масляной краской. Давно засохшие потёки этой краски свисали с сидения и наплывали жирными гладкими каплями на его ножки. На мне была Его белая рубаха, надетая на голое тело. Прислонившись к стене, я опёрлась пятками на сидение табурета, прижала к груди ноги, обняв за колени, наблюдала за тем, как Он ест. Он разминал ложкой картошку в тарелке. Взглянул на меня, откинул назад чёлку, улыбнулся: – Детка, ты знаешь, что ты прелесть? – Ты слишком часто говоришь мне об этом, чтобы я забыла...