Свекровь и невестка

Батареи у нас дали пятнадцатого октября. В обед. Я как раз пришла с работы на перерыв, потрогала трубу в кухне: тёплая. Обрадовалась. Неделю мёрзли, спали в носках. А в шесть вечера в дверь позвонили. На пороге стояла свекровь. В пальто, в шапке, с двумя большими сумками на колёсиках. За ней на лестничной площадке ещё три клетчатых баула и телевизор, завёрнутый в покрывало. — Ну, принимайте, — сказала Галина Ивановна. — На холода к вам. У меня батареи еле тёплые, я там окочурюсь. А у вас вон, жарко...

Первый она подарила мне на первый же наш Новый год. Мы с Витей тогда только поженились, жили у неё, в её доме в Бережках, в маленькой комнате за печкой. После курантов свекровь достала из комода свёрток. Положила передо мной на стол. Газета, перевязанная бечёвкой. — Это тебе, Люда. Хозяйке нужнее. Я развернула. Фартук. Ситцевый, синий в мелкий белый горошек, с двумя карманами и оборкой по низу. Аккуратно сложенный, отглаженный, с воротничком, как рубашка в магазине. Все смотрели на меня. Витя, свёкор, Витина сестра с мужем...

Свекровь встала из-за стола, постучала вилкой по рюмке и сказала так, будто зачитывала приказ по колхозу: — Значит, так. Мне семьдесят восемь. Зимовать одна я больше не буду, печь у меня дымит, а снег я чистить не нанималась...

Лариса стояла в борозде в моих резиновых сапогах. Я узнала их сразу, по синей полоске на голенище. Игорь выбирал из земли клубни и кидал в ведро. Ведро гремело. У забора стояла Ларисина «Нива» с открытым багажником. В багажнике шесть мешков. Полных, завязанных бечёвкой. Был вечер пятницы. Копать мы договорились в субботу утром. Втроём. Я, Игорь и Лариса. Так договаривались каждый год. Я приехала на день раньше. Первый раз за пять лет. Отпросилась с работы пораньше, села на последний автобус. Хотела сделать мужу сюрприз: пока он спит, накопаю полгрядки, сварю молодой картошки с укропом...

Наталья положила бумагу на скатерть и ничего не сказала. Валентина Ивановна замолчала на полуслове. За столом стало тихо. Про дачу впервые заговорили три года назад, когда у Кати родился четвёртый ребёнок. — Им бы на воздух, — сказала тогда Валентина Ивановна в телефон. — Серёжа, ты поговори с Наташей. Там же место есть, и домик стоит. Сергей поговорил. Осторожно, вечером, когда Наталья мыла посуду. — Мам спрашивает, может Катя с детьми на месяц в Мартыновку. — Нет, — сказала Наталья. — Наташ, там же...

Семьдесят рулонов лежало у калитки, когда я вернулась с обхода. Скатанные в тугую трубу, каждый мне по локоть и одной рукой не поднять. Я подумала, что это линолеум, и только потом поняла, что это земля. Земля в рулонах, привезённая из райцентра в два рейса. За рулонами стоял мой двор. Ровный, как стол. Ни клумбы, ни бордюра, ни куста. Только тёмная перевёрнутая земля от крыльца до бани, и по ней ходили двое мужиков и раскатывали первый рулон. Сумку почтовую я так и не сняла. — Женя! — Мам, ты чего кричишь...