«ЗАГАДКИ БИОЛОГИИ,НОВОСТИ "ИЗ ПЕРВЫХ ЛАП"»

Десять львиц полчаса гнали стадо зебр. Пылища столбом, копыта мелькают, кто-то схлопотал удар по рёбрам — но дело сделано, добыча лежит на земле. И кто первым усаживается за стол? Двухсоткилограммовый Гривастый, который всё это время подрёмывал под акацией. Занавес! Первый за столом — последний на охоте Самец участвует менее чем в каждой десятой вылазке прайда (по данным Animal Diversity Web). Зато к свежей туше подходит первым — всегда. Рык, оскал, пара увесистых затрещин — и Его Величество устраивается поудобнее...

Десятилетиями учёные-океанологи бились над странной загадкой. В верхних слоях океана находили слишком много мела — ну, точнее, карбоната кальция, но по сути это родной брат того самого школьного мелка. Планктон столько произвести не мог. Формулы не сходились, приборы разводили руками. А ответ всё это время плавал прямо перед исследователями — с хвостом и плавниками! Пей — не хочу Морская рыба живёт в солёной воде и постоянно теряет влагу. Чтобы не высохнуть изнутри, как вобла на верёвке, подводная братия непрерывно пьёт морскую воду...

Ни листьев. Ни корней. Ни стебля. Ни хлорофилла — зелёного пигмента, благодаря которому растения питаются солнечным светом. У раффлезии отняли всё, что делает растение растением. Для любого ботанического организма такой набор — смертный приговор. Но нахлебница ухитрилась превратить полное банкротство в мировой рекорд! Цветочек-переросток вымахивает до метра в диаметре и набирает до 11 килограммов живого веса (Britannica). Положите на пол автомобильное колесо — вот вам масштаб. Только колесо мясистое, пятилепестковое, кирпично-красное в белую крапинку...

У каждого, кто держал черепаху в руках, есть один и тот же рефлекс. Постучать по панцирю. Костяшками, ногтем, ложкой — чем придётся. Тук-тук-тук. Звук глухой, плотный, как по булыжнику. Черепаха втянула голову. Лицо каменное. Ноль эмоций. Вывод, который делает каждый первый: панцирь — мёртвая штука. Каска. Кусок кости, обтянутый чем-то твёрдым. Не чувствует, не болит, не живёт. Триста пятьдесят видов черепах на планете, от карликовой капской размером с ладонь до двухметровой кожистой морской под девятьсот кило, — и все они, по этой логике, таскают на себе бесчувственный сейф...

На глубине четыре с половиной километра — вечная темнота, температура около нуля, давление как четыреста атмосфер на каждый квадратный сантиметр. Человека расплющило бы за секунду. А кто-то там живёт. Причём так давно и так тихо, что наука об этих жильцах до последнего момента вообще не подозревала. Ведро грязи и двадцать четыре сюрприза Учёные опустили на дно Тихого океана металлическую коробку — так называемый бокскорер — и зачерпнули кубометр донного ила. Подняли наверх, промыли через сито. И в оставшейся грязи обнаружили рачков...

Река где-то на Камчатке. Начало осени. В мутной воде — тысячи рыб. Серебристые тела бьются о камни, перекаты, друг о друга. Чавыча — самый крупный из тихоокеанских лососей, метр длины, до тридцати пяти килограммов живого веса — прёт против течения, как танк через бурелом. Рядом — горбуша поскромнее, три-четыре кило, но с тем же безумным упорством. Ни одна из этих рыб не ест. Ни одна не повернёт обратно. И ни одна не переживёт ближайших двух недель. Костьми лечь — буквально Красный скиталец перестаёт питаться, как только входит в пресную воду...