"Хюррем. Вторая жизнь". Мистический роман

После той памятной встречи в саду, когда Сулейман впервые обнял маленького Мехмеда, мальчик стал частым гостем в покоях Хюррем. Формально — по просьбе самой Хасеки, ведь Насух-эфенди еще не вернулся в свой дом из расположения войск, а ребенок не должен был расти среди холодного гаремного люда. Покои Хюррем изменились. Раньше здесь витала лишь напряженная тишина, в которой плелись заговоры, но теперь комната наполнилась детским смехом. Михримах ютилась на широком диване, раскладывая перед Мехмедом цветные рисунки и деревянные игрушки...

После своего визита в покои парализованной Валиде Султан Хюррем не позволяла себе расслабиться ни на секунду. Да, Хафса Султан была нейтрализована собственным страхом и немотой, но Шах Султан, взявшая на себя управление гаремом, действовала с ледяной, методичной жестокостью. Она урезала содержание слуг Хюррем, забрала под свой контроль гаремную казну и всячески демонстрировала, кто теперь истинная хозяйка Топкапы. Однако Хюррем знала: у любой, даже самой неприступной крепости есть тайный ход. Сюмбюль-ага вернулся глубокой ночью...

После публичной пощечины, которую нанесла Шах Султан Хюррем, в гареме воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Служанки передвигались на цыпочках, боясь издать малейший звук, убирали со столов нетронутые угощения и кувшины со сладким шербетом. Сюмбюль-ага стоял у дверей, вжав голову в плечи и не смея поднять глаз на свою госпожу. Он знал этот взгляд. Когда смотрела вот ТАК — это было опаснее любого самого громкого крика. Хюррем сидела перед большим зеркалом в резной золоченой раме, но не видела своего отражения...

Уединенный, полузаброшенный уголок сада Топкапы казался застывшим во времени. Сюда редко долетали отголоски суетливой дворцовой жизни. Именно здесь, у старого мраморного фонтана, покрытого тонкой сеточкой трещин, когда-то цвели любимые белые розы Хатидже Султан. Теперь же кусты стояли небрежно подрезанными, а на темной земле лежали редкие, побитые первыми холодами лепестки. Для Ибрагима-паши это место было идеальной декорацией. Он стоял, опершись руками о холодный бортик фонтана, и всматривался в мутную, неподвижную воду...

Похороны Хатидже Султан стали самым черным днем для всей Османской империи за последние годы. Огромная процессия растянулась от дворца Топкапы до самой мечети. Тысячи жителей Стамбула вышли на улицы, чтобы проводить в последний путь сестру Падишаха. Тяжелый деревянный гроб, обтянутый роскошными зелеными и черными тканями, расшитыми золотыми изречениями из Корана, несли на руках высшие паши Дивана. Ибрагим-паша шел в самых первых рядах, прямо у изголовья гроба. Его голова была опущена, плечи вздрагивали, а лицо казалось серой, безжизненной маской, высеченной из камня...

Когда Ибрагим-паша на бешеной скорости влетел во внутренний двор своего огромного дворца, ночная прохлада уже сменялась предрассветной серостью. Паша загнал своего породистого жеребца, копыта коня выбивали искры из каменной брусчатки, но этот оглушительный грохот казался визирю слишком тихим по сравнению с тем набатом, который стучал в его собственных висках. Едва дождавшись, пока верный слуга перехватит поводья у намыленного, тяжело дышащего коня, Ибрагим буквально сорвался из седла. Его шелковый...