Черемуховый туман

В старом доме под черёмухой живёт память. Здесь, в глухой деревне Глухой Лог, судьба свела трёх сестёр — Варвару, Любовь и Надежду. Варвара — старшая, опора семьи, взвалившая на себя всё после смерти бабушки. Любовь — средняя, певица, уехавшая покорять город и разбившая сердце о предательство. Надежда — младшая, тихая травница, унаследовавшая дар от бабушки Марфы. Их ждёт двадцать лет жизни: 80-е с надеждами, 90-е с лихолетьем, разлуки и встречи, измены и прощения, рождение детей и уход близких...

Начало рассказа 1991 – 1999 год В то утро Нюрка проснулась оттого, что радио орало на всю кухню. Варвара стояла у репродуктора, прижав руки к груди, и слушала. Лицо у неё было белое, как та зола в печке. Сергей вышел из комнаты, на ходу натягивая рубаху, замер, прислушиваясь. Голос диктора был чужой, металлический. ТаNки в Москве. ГКЧП. Обращение к народу. Нюрка вышла на крыльцо с пучком зверобоя в руках — и застыла. Солнце светило ярко, птицы пели, пахло утренней росой и мятой. А в Москве таNки...

Начало рассказа Ноябрь 1990 года Любка вернулась с гастролей раньше срока. Нина открыла дверь и ахнула — подруга стояла на пороге бледная, с тёмными кругами под глазами, сжатая, как пружина. — Господи, Люба, что случилось? — Нина втащила её в комнату, усадила на табуретку. — Ты на себя не похожа! Заболела? Что с тобой? — Нина, — Любка схватила её за руку. — Я его видела. — Кого? — Андрея. Отца Ани. Нина охнула и опустилась на соседний стул. — И... как? Говорили? — Говорили. — Любка закрыла лицо руками...

Начало рассказа Август 1990 года Черёмуха в том году уродила на славу — ветви гнулись под тяжестью чёрных ягод, и Нюрка собирала их в большие корзины, сушила на чердаке, варила варенье. Аня помогала ей, перебирала ягоды, раскладывала на противнях, и пальцы у неё были фиолетовые от сока. — Тётя Нюра, — спросила вдруг Аня, не поднимая глаз. — А мой папа... он где? Нюрка замерла. Корзина чуть не выпала из рук. Она посмотрела на девочку — Ане было уже восемь, она вытянулась, похудела, глаза стали ещё серьёзнее, и смотрели они сейчас испытующе, по-взрослому...

Начало рассказа. Сентябрь 1987 – декабрь 1988 года Город встретил их шумом и суетой. Аня прижималась к матери, таращилась на огромные дома, на трамваи, на толпы людей, которые куда-то бежали, толкались, спешили. В Глухом Логу все друг друга знали, а здесь — чужие, чужие, чужие. И ни одной черёмухи. — Мам, а где деревья? — спросила она. — Есть деревья, доченька. В парках. Мы сходим, покажу. Общежитие оказалось длинным серым зданием с облупившейся краской и вечно хлопающей дверью. Комната — маленькая, на двоих, но вторая койка пустовала — соседка Любки, Верка, съехала месяц назад, вышла замуж...

Начало рассказа. Июнь 1987 года Любка вернулась в Глухой Лог в самом начале лета. Автобус пришёл под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые тона. Она сошла на остановке, и первое, что увидела — черёмуху. Дерево стояло всё в белом цвету, такое же огромное, как в детстве, и запах плыл по всей улице, сладкий, пьянящий, родной до боли. — Здравствуй, — прошептала Любка. — Я вернулась. Она пошла по знакомой дороге, и с каждым шагом сердце билось всё сильнее. Два года не была дома...