подборка 2

Первую ночь вообще провел в ямке между камнями. Из темноты своего убежища Манук посмотрел в ту сторону, где находился Сурчиный поселок, и тоненько заскулил. Отчаяние захватило его. Теперь, после того, что он сделал, собаки всегда будут бить его и даже отец. И нельзя давать себя поймать. Схватят, а потом опять изобьют кнутом и тогда врятли оставят его в живых. Манук смотрел на мерцающие огоньки своей бывшей теперь деревни. Там и с наступлением темноты жизнь не прекращалась. Собаки, опасаясь вражеских лазутчиков, жгли костры ночи на пролет. Там, в деревне, ему больше не было места. Манук поднялся и медленно побрел в скалы. В этих мрачных камнях нет отца с его страшным кнутом. Здесь собаки не смогут его достать. Там была свобода. Повзрослев, Манук не раз с тоской помышлял об этой свободе, которую властно требовала его волчья кровь. Но никогда он не находил в себе достаточно решимости, что бы взять и уйти. И вот он ее получил. Но какова цена! Он потерял все: дом, отца, свою стаю. Он теперь вечный изгой своего племени, скиталец без прошлого, которому нет места в собачьем мире. Его же соплеменники приказали отцу избить его до полусмерти. Они называли его злым и коварным. Что он хорошего видел он от своих соплеменников. Каждый с радостью кинул бы в него камень. Манук ощущал их ненависть каждый день и каждую минуту. Он еще как то держался за отца, но и тот прогнал его, отказался от него. Так что прочь от собачьего мира. И не важно куда. Манук все глубже забирался в серые скалы. А как прожить, он уж как ни будь сам решит. Только бы не попасться снова на глаза отцу. Тот наверняка уже его ищет, что бы снова избить. На этот раз за побег. Не важно, что он сам предложил это сделать. А в Сурчином поселке Тагор совсем потерял покой и сон. Днями напролет искал и звал своего сына. Как он ругал себя за то, что случилось! Этот дурочек взял и сбежал. А если беда какая с ним? Тагор бы себе никогда этого не простил. Он проверил все излюбленные места, где они любили бывать. Ни следа. И даже ночью Тагор выходил, ждал и звал. Все напрасно. Да, щенки взрослеют и уходят, но не в десять же лет начинать жизнь одному

Прощай отец с его нотациями. И вот она, воля. Только помни, обратного пути не будет. Мокрым и грязным можешь не приползать. Я закрою эти двери от тебя навсегда. Да, ты не перестанешь быть моим сыном, но домой я уже не пущу. Только помни, никто не будет тебе там рад. И ты будешь бит жестоко и не однократно. И никто тебе не поможет и не протянет лапу. В том, каким ты сейчас стал, есть и моя вина я слишком сильно тебя любил и не видел во что ты превращаешься. Во что я тебя превращаю. Не думал я, что так рано придется прощаться. Манук ничего не понимал и ошалело хлопал глазами от всего, что наговорил ему сейчас отец. То он никуда его не отпускает, то колотит почем зря, а сейчас так вообще открыл дверь и выставляет его. Да что он сделал. Он просто лежал и спал. А тут такое. И этот пес обещал его всегда беречь и никогда не обманывал. Уж не помутился ли у него рассудок от всех переживаний? Манук не собирался уходить, по крайней мере, сейчас. Он мог бы давно это сделать и разрешения бы не спрашивал. Я старался уберечь тебя, растил, любил. Думал, я справлюсь, сумею вырастить хорошего пса. Но я не смог. И лучше будет для всех, если ты уйдешь сам. Собаки не примут тебя после тебя, после того, что ты сделал. Да и мне тоже сын - вор не нужен. Манук вздрогнул, задрожал земля начала уползать у него из под лап. И значит отец вот какого о нем мнения. Ну пусть это будет на его совести. Манук не стал слушать дальше, попятился к двери. В его глазах застыл ужас и через приоткрытую дверь опрометью вылетел на улицу. Тагор думал, что он вернется, еще перебесится, позлится, но вернется домой и они вместе решат, что им делать. Да, он погорячился, грозился выгнать, но разве он может так с ним поступить Манук еще слишком мал, что бы жить один, но надо было его чем то напугать, а он взял и на самом деле сбежал. Тагор выходил, звал его, но Манук не приходил. Не вернулся он и ночевать. Эта была первая его ночь, когда он остался совсем один. После этого ужасного разговора Манук сбежал на ближайший склон. Жизнь на воле по началу пугала его. Он остался один, без поддержки и крыши над головой.

И когда раны затянулись окончательно, Манук не спешил на волю. Он прогуливался где-нибудь возле дома. Все его прежние мысли и мечты казались сном. Он уже не хотел охотится, забыл про свое желание доказать собакам, что он не пустое место. Зачем теперь это все. Другие мысли занимали его. Где его настоящая земля и как туда дойти. Совсем отбился от лап и ни кого не признавал. Пора было с ним поговорить серьезно. Что он за дело получил и может сколько угодно обижаться и скалить зубы. Тагор ему еще раз всыплет, раз по другому. он не понимает. Он один раз уже надавил на себя, сделает это еще раз. Ему тоже надоели эти вечные капризы сына, его нежелание подчинятся и постоянные огрызание. Пока он живет в его доме, пусть изволит слушать, а пока Тагор его кормит и он будет устанавливать правила, как им жить. Хватит с него. Он чуть со стыда не сгорел, когда ему сказали, что Манук устроил. Больше такого повторится не должно. И если придется его запереть, он это сделает. И это только временное послабление, пока затягиваются его раны. Потом он за него возьмется, и коварного зверя в своем доме он терпеть не станет. Тагор пришел домой раньше обычного, еще до полудня. Манук прятался в доме от дождя. Задремал и не сразу заметил, как вошел отец и захлопнул за собой дверь, на случай, если Манук вздумает удрать. Тагор сел рядом. Манук не сразу понял, кто здесь. замотал мордой. А приглядевшись, попытался отползти. Тагор положил лапу ему на холку, знак, что и не думай дергаться. Хватит, Манук. Знаешь, за что ты получил! И пока ты со мной в в моем доме, изволь выполнять, что я тебе скажу. Будь моя воля, давно бы удрал, чем жить здесь с тобой! - рыкнул Манук со злости. Тагор вздохнул. Ну, раз так. - Тагор резко встал и распахнул дверь. - Давай, беги на свою свободу. Вот она, воля, прямо перед тобой. Ты уже смог доказать мне, что взрослый, значит и прокормится сам сможешь. Не знаю, что ты будешь делать. Воровать, есть улиток мне не интересно. Ты почувствовал себя взрослым. Значит пора на своей шкуре узнать, как это жить одному. Давай, выбор за тобой. Один шаг и все.

Он уж сумеет себя защитить, и не важно, кто будет перед ним. Манук проболел больше месяца, лежал все это время в сторожке у старой волчицы. Отец приходил к нему, но любое движение в его сторону Манук считал угрозой и встречал грозным рыком. Он больше не даст ему ударить его. После того, что он пережил, что-то в нем сломалось и срослось неправильно и царапало нутро. Он начал потихоньку ходить, когда раны перестали так сильно саднить, и отец тогда забрал его домой. Пытался ухаживать, но Манук и близко его не подпускал. Для его же спокойствия Тагор запер его в доме. Манук безвылазно сидел взаперти, изнывал от скуки и ждал того дня, когда его раны полностью затянутся и он вырвется, наконец, на волю, и отец уже не будет ему помехой. Манук понял, что его боятся, и это было слаще мяса. Оказывается, он может внушать страх, а страх, как известно, испытывает добыча, а она создана только, что бы ее съели. Манук ждал одного. Когда он встанет настолько взрослым, что бы навсегда уйти от отца и всех горных собак и что бы никогда их не видеть. Оставшись один, он часто сидел у затянутого бычьим пузырем оконца. Собаки его ненавидят. Они и сейчас смотрят на него косо и жалеют, что он выжил и что отец его не запорол до смерти. Не скрыть их мысли от пытливых желтых глаз. И он впервые порадовался, что ему повезло и он не похож на горную собаку. Найти бы еще такую землю, где собаки с радушием его примут и полюбят. Радость зазвучит и чей - то голос скажет: Здесь именно твоя земля. И он это место отыщет. Ему бы вырасти хоть немного и больше его никто не увидит. Об отце он не думал. У него есть Сэйб. Этот малыш будет ему достойным сыном, лучше, чем был Манук. И уж без него вдвоем они будут счастливы. И сидя взаперти, Манук подружился с Сэйбом. Этот его невольный товарищ скрашивал его долгие дни. С ним было весело играть. И почему он раньше гонял от себя Сэйба. Этот малыш точно не ударит и не укусит. С ним было просто и легко. В отличии от отца, Манук всячески его сторонился и даже когда отец звал его, мотал головой, он больше не верил ему

Тем более он не настолько смертельное преступление совершил. Вещи возвращаются, продукты готовятся заново, а вот загубленную жизнь не вернешь назад. Я посижу с ним, пока он не очнется. И я должен быть рядом с ним. Тагор не уходил от сына, гладил его располосованную голову. Собаки решили, что он железный и не переживает совсем. Они думают, это так легко - избить самое дорогое тебе существо. Тагор представил его совсем маленьким. И как он кормил его молоком из рожка. И как же быстро он вырос. Манук очнулся только на вторые сутки. Попытался пошевелится и сморщился от боли. Всю спину словно огнем обдали. и даже дышать тяжко, и даже лапой не пошевелишь. Больно, но как же хочется пить. Он попытался крикнуть, но вышел только хриплый вой. Тагор сразу же подбежал к нему. Манук с трудом разлепил веки. Перед ним был отец и вся пережитая боль вновь вихрем пронеслась в его голове. Он снова слышал свист кнута и видел искаженную злобой морду отца. И от этого всего захотелось убежать и спрятаться. Манук зашевелился, пытаясь уползти и встать. Отец пытался его успокоить. И тогда Манук заскулил громко, протяжно. Он не хотел новой боли, а отец был главным источником всех его страданий. Манук заскулил и стал забиваться в угол. Он боялся отца, боялся его прикосновений, что они снова пронзят его самой сильной болью. Но встать не хватило сил. Боль в теле пронзила его с новой силой и тогда скулеж сменился рыком. Манук не выдержал и впервые по настоящему укусил отца. Тот встрепенулся, отдернул лапу, на ней четко отпечатались полосы от клыков. Старая волчица замахала лапами и велели отцу немедленно выйти. Он уже достаточно натворил и лучше сейчас оставить Манука в покое. Бормоча себе под нос, Тагор спиной открыл дверь и буквально вывалился наружу. Увиденное потрясло его. Он видел в глазах сына решимость на борьбу с ним. Перед ним был настоящий зверь. Тагор понял: сегодня он навсегда потерял своего сына. О прежней дружбе можно смело забыть. А Манук, лежа под шкурой, впервые осознал, что, оказывается, он может заставить отца отступить и уйти. Эта первая случайная победа укрепила в нем уверенность в собственных силах что он может себя защитить. Теперь никто не посмеет его тронуть

Надо будет мазь наложить, что бы кровь не сочилась. А то он уже всю подстилку под собой залил. И где этот воспитатель бродит? Пускай приходит и полюбуется на то, что натворил. И спасибо мог сказать бы за то, что я бросили дела и теперь исправляю все, что он натворил. Надо бы ему отвар еще дать, что бы он успокоился и уснул. Сон для него сейчас лучшее лекарство. Тагор не появлялся до самого утра, прятался где-то в дали от посторонних глаз. не хотел, что бы видели, что этот сильный пес роняет слёзы. Он пол ночи провел у под старым вязом, просил у Алу прощения. Что его вина, что он не досмотрел и не видел во что он его превращает. Муторно было внутри. Он уперся лапой в шершавую кору на белой стороне лапы он увидел что то темное. Тагор попытался смахнуть с себя и только больше размазал. Это была кровь Манука. Видимо он хватанул окровавленный кнут, не заметил в горячке у него на лапах его кровь. И никогда он себе этого простить не сможет. Прости родная, что все так случилось. Я обещал тебе вырастить его хорошим псом и не смог сдержать обещания. Я не знаю, где так оступился и совершил роковую ошибку. Ничего не знаю. Тагор в отчаянии ударил лапой по стволу. Дерево задрожало, словно просило его не бить так сильно. Тагор понял, надо идти к сыну, исправить все, что натворил. Я сам не ведал, сколько боли я ему причинил. Утром Тагор пришел в сторожку старой волчицы, тихонько пробрался к изголовью. Манук спал на животе, а спина была прикрыта шкурами, но не нужно было под них заглядывать. Даже на голове у Манука вздулись длинные полосы. Тагор боялся трогать его, что бы не разбудить и не причинить еще больше боли. Ты прости меня, что так с тобой вышло. Я ведь не со зла. Волчица, просидевшая возле Манука целую ночь, подняла уставшую голову. Явился, значит полюбоваться пришел на то, что сотворил. Тагор рыкнул. Как он? Плохо? не приходит в сознание. Кровь я остановила, но может быть и еще где. Что важное сломалось. Проси провидение о том, что бы он выжил. Да, мы наказываем щенков, но никогда не должны терять разум и забивать их до полусмерти. А я видела, с какими глазами ты его там полосовал. Если бы я не вмешалась, ты бы его там убил