Ломовая: станция корабельного лома

– Весь склад под запись, скупщик. До вскрытия, как положено. – Нэлла говорила ровно, не отрываясь от пульта, будто заносила в строку не мою жизнь, а вес партии меди. Я стоял перед конторкой 'Долевой' и держал руки на весу, чтобы не класть их на стол. На столе они сказали бы оценщику больше, чем я хотел. За её плечом висела строка сделки, служебная, и в ней всё моё было сведено к одному закреплению. Впервые я платил не кредитами. За кредиты на 'Ломовой' баз знаний не берут, только за долю в том, что найдёшь следующим, и долю пишут до вскрытия, а не после...

К концу смены отчёт уходит сам, заполнен он или нет. В моём стоит одиннадцать строк из двенадцати, и двенадцатую мне нечем закрыть так, чтобы это было и доказуемо, и правдой сразу. Я стоял в горловине второго сектора 'Ломовой', там, где док расходится на восемь причальных ниш, и держал сканер в опущенной руке. Обход я вожу по этому сектору каждую пятую смену, и это была пятая. Оранжевые дежурные лампы жгли ржавые борта, разделанные наполовину, сложенные в очередь на переплав. Пахло горелым металлом...

Резак прошёл третий шпангоут, и за срезом, в глубине корпуса, что-то отсветило оранжевым. Я снял палец с пускателя. Резак стих, и в тишине отсека стало слышно, как оседает срезанная стружка и как далеко, через весь второй сектор, кричит чужая пила. Оранжевый огонёк никуда не делся. Он лежал глубоко, за вторым набором рёбер, ровный, тёплый, будто там, в разделанном наполовину сухогрузе, кто-то оставил гореть лампу и ушёл. Оранжевый на свалке я читаю с первой смены. Так светится регистрационная пломба...